Хвост уродился на славу — мимишно розовый, толстенький, понизу перетяжечки, как у пухленьких младенцев, а сверху бархатисто гладенький. В этом Рыжиков убедился лично, вначале похлопав, а затем, забывшись, начав поглаживать мое горе-приобретение. Я аж задохнулась от волны удовольствия, прострелившей меня от пяточек до головы с всклокоченными волосами. Мимолетно, краем глаза заметила всю неприличность ситуации, отражающуюся в высоком зеркале: я — с приспущенными шортиками, в тоненькой маечке, он — высокий и большой, нежно поглаживает мой… хвост… какой-то брюнет выглядывает из кухни-гостиной…
Что?!! Брюнет? Какой еще брюнет?!
Я резко высвободилась и обернулась к открытой арке, за которой видела глазеющего незнакомца.
Пусто! Помимо хвоста у меня галлюцинации? А ну-ка я вот сейчас проверю!..
Недовольный хвост подставил мне подножку, и я спиной рухнула в объятья Рыжикова.
— Нина, — глубоким голосом прогудел над головой продюсер, — ты в порядке?
— Д-да…
Я проморгалась — в арке гостиной по-прежнему никого — и сделала попытку отлипнуть от Рыжикова и ринуться на обыск комнаты, занимавшей большую часть первого этажа. Ведь не могло же мне привидеться?
Хвост опять показал характер. Одно мучение с ним! Вроде бы как-то освоилась перемещаться с этаким своевольным грузом. Вон — даже в коридор дошла. А теперь опять двадцать пять! Расставаться с Медведем он, видишь ли, не желает!
— Павел Витальевич, хвост не подержите?
— Что?.. А-аа, да.
Рыжиков приподнял мою новую упитанную конечность и покорно пошагал следом за мной, неловко семеня, чтобы или не оторвать мне хвост, или не наступить на пятки.
Не обнаружив ни в гостиной, ни в кухонной зоне брюнета, я окончательно расклеилась.
Бедный Рыжиков! Он обыскал дом сверху донизу, споил мне три стакана воды и полбутылки вермута, раз с тыщу пообещал решить мою «маленькую проблему», которая с трудом умещалась на небольшом диване перед плазмовым телевизором, в поверхности которого и отражалась во всем своем фантастическом наличии.
— За что мне это? — в очередной раз вопрошала я, сетуя на судьбу. — Я же честно работала!
— Да-да.
— И столько времени терпела этих идиотов — Лаврентия и Саврасова!..
— А с Саврасовым что?
— Приставал.
— Вот, ур-ррро… э-э-э, я ему яйца оторву.
— А Лаврику?
— Этому еще и ноги.
На душе стало чуточку легче. И почему раньше я не замечала, какой Медведушка замечательный человек? А сильный-то какой! Нужно мне куда-то, куда хвост не хочет, — нет проблем. Поднимает вместе с хвостом и несет. При этом не кряхтит, не шатается и не жалуется, что я разъелась за время карантина на казенных харчах.
Удивительно, что о происхождении хвоста Рыжиков допытываться не стал. Может, не хотел лишний раз доводить меня до истерики? А то ведь я все время на взводе, учитывая накрывшийся розовым безобразием отпуск на берегу океана, сгоревшие билеты, одежду, которую пришлось собственноручно перепортить и кое-как приспособить к новому нюансу анатомии и прочие бытовые и психологические неудобства.
Пока то гневалась, то заливалась слезами, то изрыгала проклятия, воюя со своенравным хвостом, лето потихоньку покатилось, понеслось вперед, словно поезд, пронося меня мимо дней-станций. Когда я внезапно успокоилась и смирилась, оказалось, что с начала лета прошла неделя. Целых семь солнечных дней, которые я могла бы нежиться на пляже, потягивая пина-коладу! Вместо коктейлей меня пичкали свежеотжатыми соками, зелеными-презелеными смузи и закармливали фруктами, лишь бы я не стенала о своем резко прибавившемся за счет хвоста весе.
На одиннадцатый день меня осенило — что-то я совсем привыкла к ситуации, почти круглосуточную заботу Рыжикова принимаю, как что-то привычное и даже… родное. Но! Пусть Медведь продлил контракт на дом, таскает меня на руках, постоянно мечется между городом и коттеджным городком — это все хорошо. Но по-настоящему решением моей проблемы он что-то не занимается. Вместо того чтобы удалить хвост к чертям собачьим, по вечерам он его все наглаживает, а я и рада… Чего скрывать: физическое удовольствие я при этом получаю. И вообще как-то незаметно прониклась к продюсеру более теплыми чувствами. Жду его, когда он уезжает из дома. И сама впереди хвоста несусь в гостиную, когда приходит время вечерних посиделок.
- 3 -
А еще меня на романтику потянуло… Желание написать что-то о любви появилось. Я даже начала кое-что набрасывать. Вот только с таким хвостищем сидеть за компьютером неудобно, а лежать — совсем с кроватью срастусь, и бока приобрету под стать массивному хвосту.