Громко хлопнула дверь, оповещая о том, что Роман Викторович покинул наше общество, особенно не нуждаясь в ответах на свои вопросы. На плохо гнущихся ногах, я медленно дохожу до прихожей и замечаю Сашу, задумчиво крутящего в руках телефон.
— И кто такая эта Софа?
Глава 32
Чёрт! Почему простой вопрос звучит одновременно и как какая-то предъява и как монолог заслуженной ревнивицы Российской Федерации?
— Моя мама, — усмехается Корсаков, и быстро напечатав что-то в своём гаджете. Поднимает взгляд от экрана и с лёгким прищуром смотрит на ошарашенную меня. Мама? Он серьёзно? — Кажется, кекс тебе придется взять с собой на работу. Если мы не выйдем через десять минут, то ты точно опоздаешь.
— За десять минут не обещаю собраться, но за пятнадцать-двадцать, возможно… А ты разве не должен быть уже в офисе?
— Я должен отвести тебя на работу, — Саша обнимает меня и оставляет едва заметный поцелуй на моих губах. Касаясь своим лбом моего, нежно смотрит мне прямо в глаза. — И извиниться за это представление от папы. А всё остальное подождет.
— Значит, решил сделать короткий рабочий день ещё более коротким? — улыбаюсь я, сильнее прижимаясь к Саше, удобно расположив голову на его груди. Вообще не представляю, как можно будет сегодня настроить себя на рабочий лад после такого утра. Саша смеётся и кивает в ответ. — А насчёт твоего отца… по-моему было весело.
— Обхохочешься. Надо бы отобрать у него запасной ключ.
— Знаешь, такое эпичное знакомство я бы не променяла и на десять кексов.
Заставляю себя вырваться из тёплых объятий и направляюсь в ванную.
М-да лучше не смотреть на себя в зеркало и на свой внешний вид, чтобы не расстраиваться. И так понятно, что перед Корсаковым-старшим я предстояла, мягко говоря, в не самом лучшем свете. Но готова поспорить, знакомство вышло запоминающимся для всех участвующих в нём сторон.
Дождаться окончание рабочего дня было какой-то пыткой. Причём не только для меня, но и для всей нашей редакции. После обеда даже Татьяна перестала изображать бурную деятельность, и весь рабочий процесс свёлся к пустой болтовне. Я в общем обсуждении не участвовала, смакуя ощущения от сегодняшнего утра. И переваривая информацию, которую мне сообщил Саше о своей маме, пока вёз меня в офис.
Как оказалось, она была у него профессиональный повар. Возможно, кулинарные способности могут передаваться по наследству. Хотя Саша и утверждал, что сам он не умеет профессионально готовить, а только способен повторить вкусный рецепт, а самостоятельно — лишь очень ограниченный перечень блюд, в его показную скромность верилось с трудом. Как по мне, вчерашние блюда и кекс только подтверждали его высокую степень мастерства. Кекс, кстати, на работе умяли за считанные секунды. И особенно его нахваливал Фара, будучи главным сладкоежкой в нашем журнале.
Не могла я не спросить и про макаронников. И тут меня ждал огромный сюрприз. После развода с Сашиным отцом, Софья Сергеевна какое-то время работала в Италии, под руководством известного шеф-повара Федерико Алонсо, который в скором времени стал её вторым мужем. А ещё они совместно открыли ресторан во Флоренции, который даже удостоился мишленовской звезды.
— Погоди, это не тот самый мишленовский повар, у которого ты проходил мастер-класс? — осенило меня.
Саша смерил меня каким-то странным взглядом, и кивнул.
— Ну да. Мама хотела, чтобы я наладил контакт с Федерико, — я не могла не заметить, что Саша слегка скривился при упоминании отчима.
— Получилось?
— Так… Более-менее.
— Погоди, а то, что все итальянцы маменькины сынки ты говорил, это тебе Федерико рассказал?
— Ага, так он мне и признался, что до сих пор держится за мамину юбку, — смеётся Александр третий. — Не поверишь, но мне вполне хватило общения с его матерью. Старая грымза. Не ожидала, что на старости лет обзаведется русской невесткой, об которую придется обломать свои оставшиеся зубы.
Саши действительно очень тепло и с любовью говорил о своей маме. А мне стало любопытно — чем же я по мнению его отца так похожа на эту удивительно талантливую женщину? Уж явно не умением варить борщ! Впрочем, расспросить об этом подробнее я планировала вечером. Саша написал, что презентация прошла быстро и успешно, вопреки всем прогнозам отца и даже его попытке вмешаться во время встречи, когда тот нагрянул в конференц-зал. А это значит, что Корсаков вновь успевал забрать меня с работы. С учётом предпраздничных пробок, я была рада этому факту. Трястись в пробке в переполненной маршрутке и умирать от духоты, мне не очень хотелось. Наверное, это всё пагубное влияние Александра третьего и его буржуйских наклонностей!
Сегодня мы всем нашим небольшим коллективом выходим с работы вовремя (то, что наш директор Ксюша по традиции свалила на два часа раньше не считается). А я так вообще первая дохожу до парковки. Но Саши пока нет.
От скуки решаю проверить соцсети, и ответить Вальке с Аринкой. У девчонок много вопросов о вчерашнем вечере, но я держу интригу. Потому что о знакомстве с Романом Викторовичем мне хочется рассказать им вживую, описывая в красках.
— Привет, зай… — раздается рядом голос из прошлого, и я от неожиданности чуть не роняю телефон на асфальт.
Опять?! Неужели до Гордеева действительно ничего не дошло? Я была не сильно убедительна в нашу предыдущую встречу? Чёрт бы побрал Ипатову и её предсказания! Накаркала, как пить дать, накаркала!
Злобно, до побелевших костяшек пальцев сжимаю в руке телефон. Дожили! Когда-то родной и близкий человек теперь не вызывает ничего кроме раздражения! Вот почему ему именно сейчас надо было сюда припереться, когда каждая секунда приближает нас к катастрофе? К очень вспыльчивой катастрофе, имя которой Александр третий.
Глава 33
— Лёш, я же просила не называть меня заей! — идиотское прозвище, которое он мне дал ещё в университетские времена сейчас неприятно резало слух. Зачем я вообще тогда на него согласилась? Хотела быть как все? Мимишности, забавные прозвища, ласковые слова — это ведь те самые обязательные атрибуты для типичной влюбленной парочки?
Боже, он ведь даже не соизволил придумать ничего оригинального! Почему меня раньше это так не злило? Ходила довольная… дура, одним словом!
— Лиз, прости. Я хотел вчера поговорить, но… тебя не было дома, — Гордеев стоит передо мной с глазами побитой собаки. А сам он какой-то помятый и поникший. И будь во мне хотя бы капля былых чувств, я бы сейчас точно чувствовала себя виноватой. Но сейчас я слышу в его голосе едва уловимые обвинительные нотки и начинаю закипать сильнее.
— Гордеев, ты что всё-таки решил податься в сталкеры? Серьёзно? — прожигаю я его взглядом, невольно делая шаг назад, подальше от него, как будто это поможет убежать от проблем.
Мне не нравится то, что я читаю в его глазах. Это какая-то новая степень отчаяния. На одном из тренингов нам рассказывали, что тот продажник, который пребывает в вечном страхе и цепляется за каждую сделку, как за последнюю, обречён на провал. Потому что покупатель чувствует «голод» продавца, и на подсознательном уровне не захочет иметь с ним никаких дел. Вот и я сейчас хотела лишь одного — как можно быстрее отвязаться от Лёши.
И к гадалке не ходи, и так ясно, что у нашего представления точно будут свидетели. Я знаю, что Фара паркует здесь свою машину, и, значит, совсем скоро почтит нас своими присутствием. А ведь есть ещё Корсаков, который мчит сюда на всех порах. Нужно срочно выпроваживать Гордеева! Левой пяткой чую, что промедление подобно смерти. Для одной белобрысой морды уж точно!
— Просто дай мне шанс всё объяснить, — Лёша поднимает свои хрустальные глаза цвета весеннего неба. Перед этим взглядом мне всегда было сложно устоять, а сейчас, когда в нём плескалась неприкрытая боль, сдержаться было в разы сложнее. — Это очень, очень важно! Просто давай прогуляемся, поговорим спокойно. Лиз, неужели я так много прошу?!