Набережная — это какое-то заколдованное место встреч, не иначе! Оборачиваюсь и моментально расплываюсь в улыбке. Недалеко от меня стоит моя университетская подруга Инга Шулькевич, с которой в последнее время мы все никак не могли состыковаться по встрече. Первые курсы мы с ней вообще не разлей вода были. С появлением в моей жизни Гордеева, конечно, это изменилось, но даже моя бурная личная жизнь не помешала сохранить нам с Ингой по-настоящему тёплые дружеские отношения до самого окончания учебы. Правда потом наши пути немного разошлись — Ингуля поехала учиться в магистратуру в Питер. Поэтому увидеть её здесь на наших волжских берегах стало для меня полной неожиданностью.
Она ни капли не изменилась: такие же роскошные пепельно-русые волосы, огромные голубые глазища, которые она всегда умело выделяла — жидкой подводкой и тенями, от чего взгляд становился еще более выразительным и кукольным. В стиле одежды она также верна себе — короткие платьица, чтобы выгодно подчеркнуть стройные ноги, яркие цвета.
— Ингулёк! — ору я, раскинув руки. Подбегаю к подруге и заключаю её в объятия, даже слегка приподнимая её миниатюрную фигуру от земли. — Я думала ты ещё пребываешь на берегах Невы!
— Так у мамки юбилей. Пропустить его подобно смерти, ты же знаешь. Пришлось кидаться в ноги к шефу, чтобы сбежать в родные пенаты, ещё и аккуратно между зачетами, — Шулькевич крепко обнимает меня в ответ и одаривает оценивающим взглядом. — Но я до последнего не знала, отпустит он меня или нет.
— С ума сойти, что мы все-таки смогли с тобой пересечься! — до сих пор не могу прийти в себя я, приобнимая подругу.
— Ну вот видишь, мы с тобой все никак не могли состыковать расписания, и судьба решила это сделать за нас. Та-а-а-к что-то в тебе поменялось, Лизк, не могу понять только, что. Я жажду подробностей — ты как тут вообще, а? Тебя уже сто лет не слышно, не видно!
Хотела бы я сама знать, что именно во мне поменялось, и в лучшую ли сторону. С момента нашей последней встречи столько всего произошло!
— Да тут в двух словах и не расскажешь…
— А ты давай не в двух. Пошли посидим, где-нибудь, — подмигивает подруга и хлопает по подарочному пакету. — Подарок мамке я уже купила, значит со спокойной душой могу выдохнуть и расслабиться.
По сравнению с Шулькевич и её потрясающим платьем цвета фуксии, я конечно одета как бомж: ничем не примечательные джинсовые шорты, футболка и ветровка с кедами. На приличное место мой прикид не тянет, но посидеть в летнем кафе — запросто.
— А пошли! — смеюсь я, беря её под руку. Надо потом написать Корсакову, чтобы не сильно спешил закругляться с работой. Зная нас с Ингой, в два часа мы точно со своей женской болтовней не управимся.
— Так судя по отсутствию кольца, замуж ты пока не вышла. Ну и правильно, нечего гробить свою молодость на все эти сковородки-кастрюльки! Слава богу, не охомутал тебя этот засранец Лёха. Как там он, кстати, твой ненаглядный Ляксей Батькович поживает? — иронично протягивает Шулькевич. Сколько помню, к Гордееву она всегда относилась с холодком и лёгкой иронией.
О боги! Сколько же мы с ней не общались? Получается, про наш разрыв с Лёшкой и моё чудесное весёлое время после расставания с ним Инга вообще не в курсе…
— Инг, мы с Лешей расстались. Ещё той осенью, — я невольно слегка замедляю шаг. Тема не самая приятная для меня, даже не думала, что мы начнем именно с неё. Но видимо, придется.
— Да про это я знаю. Птички на хвосте недавно принесли. Ты мне лучше скажи, это как тогда, на втором курсе? Или окончательно? — пристально смотрит на меня Шулькевич.
— Навсегда.
Слова вырвались из меня легко и осознанно. Кажется, боль прошлого наконец-то потеряла надо мной власть.
— Надеюсь, общение ты с ним поддерживать не собираешься??
Отрицательно мотаю головой. А Инга вдруг резко тормозит, услышав моё признание.
— Слава богу! — восклицает она, сжимая мою руку.
И тихо добавляет:
— Значит, теперь я точно могу всё рассказать…
Мне не нравится, то, как она на меня смотрит. Точнее смотреть за её борьбой — как она то прячет глаза, то храбро пытается не отводить от меня взгляда. Это всё не сулит ничего хорошего, однозначно.
— Что рассказать? — спрашиваю я каким-то чужим, будто бы севшим голосом. Внутри противно засосало под ложечкой. На секунду даже захотелось выдернуть руку, зажать уши и убежать как можно дальше, лишь бы не слышать всего того, что она мне скажет. — Подожди, так ты об этом хотела со мной серьезно поговорить?!
— Да. Лиз, я очень перед тобой виновата…
Глава 49
Я медленно и лениво размешиваю трубочкой лёд в стакане с колой, пока Инга нервно комкает салфетку в руках и пытается начать разговор. За то время, что мы шли в кафе и ожидали заказ, я передумала всякое, десять раз накрутила себя и столько же успокоила. И потому уже была готова ко всему.
Но точно не к этому.
— Я была влюблена в Гордеева. Ещё до того, как вы стали встречаться, — выпалила на одном дыхании Инга, даже слегка зажмурившись.
— Шулькевич! Мать твою за ногу! Ты реально мне полчаса делала мозг, чтобы сообщить эту сверхактуальную новость?! — ору я.
Злости не было, почему-то хотелось смеяться в голос. Ну Инга! Нашла чего стесняться! Да в Гордеева половину нашего потока были влюблены. Да и не только нашего.
— Не трогай мою маму и ее ногу, ей она ещё пригодиться отплясывать на юбилее, — буркнула Инга. — Лиз, между нами никогда ничего такого не было, клянусь!
— Да верю я, верю. Нашла из-за чего извиняться. Тем более спустя столько лет!
— Так это просто начало истории, — вздохнула Шулькевич. Так, а вот это уже занятно. — Ты же помнишь, что Лёха твой в топ-пять красавчиков входил. По нему многие сохли, и даже откровенно бегали. Ну вот и я не устояла… Был лёгкий флирт и всё! Честно! Ну и он меня так аккуратно лесом послал…
— Ты поэтому на него зуб точила, когда мы встречаться начали? — усмехаюсь я.
— Ну-у осадочек остался, конечно, — нервно ведет плечом Инга. — Хотя на самого Гордеева мне уже было глубоко фиолетово, ты же помнишь мы тогда с Колькой с филфака мутить начали… Но то, что Гордеев начал встречаться именно с тобой, конечно, у меня вызвало шок. Да и не у меня одной!
— Что ж я настолько не дотягиваю до статуса девушки красавчика из топ-пять? — саркастически интересуюсь я, потягивая колу. Пока ничего нового Шулькевич мне не сказала. Да, я помню, как все шушукались и обсуждали нас. Потом ещё больше начали перемывать косточки, во время нашего непродолжительного расставания. Это закономерно, когда твоя личная жизнь была у всех на виду в универе. Просто я мысленно отгородила себя от всех стеной и ушла с головой в учёбу.
А вот после нашего окончательного расставания морально оградить себя стеной уже не хватило сил. И шушуканий, и сочувственных взоров знакомых я старалась избегать. Ну и по классике — окунулась с головой в спасительный омут работы. Настолько, что с учётом моей работоспособности, даже без контракта с «Корсаром» у меня были все шансы выйти в лучшие продажники года.
— Глупости не говори! — возмущенно бурчит Инга. — Дело не в тебе, а в твоем расчудесном Гордееве. И в том, каких девушек он всегда выбирал.
— И каких?
— Бельская, вот скажи, как всё это прошло мимо тебя, а? Я что тогда, что сейчас не понимаю. Неужели ты от природы настолько не любопытна? Там же девки на каждого «топа» собирали досье и в чатиках секретных обсуждали, кто с кем и… эх ладно, не о том сейчас речь! В общем, понятное дело, все они встречались исключительно с красотками. Но что касается Лёхи, я потом уже после того, как он меня бортанул, приметила один занимательный факт.
— Мм?
— Получалось так, что все Лёшкины пассии были на две головы выше его по социальному статусу.
— Из богатеньких что ли?
— Ну-у-у это, мягко говоря. У одной из них мама какую-то руководящую должность в банке занимала, у второй у родителей местная ювелирная сетка, у третьей папа в мэрии трудится. Понимаешь, к чему я веду?