Да только как открылся, так сразу и захлопнулся, потому что пришлось в спешном порядке очередной пирожок пережёвывать, который Умир молниеносно в открытый рот мне засунул. Желание пообщаться сразу же пропало, стоило лишь заметить бешеный взгляд упыря. Да у него даже глаза красным отливать начали, и клыки резко удлиннились. Сразу видать, что разозлился Умир не на шутку. Ну, нельзя так нельзя. Буду нем, как аквариумная рыбка. Мне же лучше — больше пирогов достанется. Вон их ещё на столе сколько!
Умяв ещё пару пирожков, я резко добрею и решаю, что долго обижаться на Умира глупо. Что ни говори, а вовремя он меня остановил! Ещё чуть-чуть — и я бы непременно спалился. Вряд ли Яга в лицо всех представителей молодого поколения Иномирья помнит, но мои странные вопросы могли посеять у неё подозрения. Уж местные-то про Бабу Ягу, наверняка, всё-всё знают!
От дальнейшего самобичевания меня отвлекает громкий стук в дверь и истошный вопль:
— Бабка, пусти переночевать!
— Да ты что, милок! Стара я уже для этого! — кокетливо приосанивается старушка, почуяв бесплатное развлечение.
— Бабка, зубы-то не заговаривай! — доносится в ответ из-за двери.
— А у тебя, касатик, зубы болят? — неподдельное сочувствие в голосе Яги сразу же заставляет усомниться в её искренности. — Так я такое средство эффективное знаю — вообще забудешь, что они у тебя есть, зубки-то!
— Тьфу ты, Яга! Переночевать пусти!
— Да ты что, соколик! Какое - переночевать? — непритворно изумляется Яга. — Белый день на дворе!
— Ты что, старая, совсем из ума выжила? — злится неизвестный гость. — Пароль это! Мне его Кащей под большим секретом сообщил. Сказал — ты поймёшь, что к чему!
— Ох, и впрямь запамятовала я! Сейчас щеколду отодвину, — а сама нас за плечи цепко хватает к окну так ненавязчиво подталкивает, шепнув, чтобы мы побыстрее убирались.
Мы с упырёнышем переглянулись недоуменно, но послушно через окно ретировались. Присели, не сговариваясь, на завалинку и прислушались к тому, что в избушке происходит.
— Иванушка! Как я тебя, соколик ты мой, видеть-то рада! — разливается соловьём Баба Яга, впуская в избушку разобиженного гостя.
— Ты, старая, из меня дурака-то не делай! — ворчит уже не так сердито в ответ густой мужской бас.
— Да кто же, Ванечка, из тебя дурака делает? Всё что можно уже и так сделано.
И именно этот момент Умир выбирает для того, что бы толкнуть меня в плечо и молча указать на калитку. Как же не вовремя! Приходится бросать подслушивание и, пригнувшись, шустро вслед за упырёнышем бежать.
— Ну что, посмотрел на Бабу Ягу? — шёпотом спрашивает Умир, когда мы оказываемся за оградой.
— Да. А она и вправду твоя бабушка?
— Самая настоящая, — кивает упырь.
— А дед у тебя кто? — настырно продолжаю допытываться.
— Не знаю. Сколько я у Яги не выпытывал — не сознаётся. Есть, конечно, некоторые предположения. Только она их и не отрицает, и не подтверждает.
Встреча с Ягой оставила у меня странное впечатление. С одной стороны — я примерно такой её себе и представлял. А с другой — осталось ощущение какой-то незавершённости и недосказанности. Еще и этот таинственный гость с паролем от самого Кащея. Что-то тут явно затевается. Не скажу, что недоброе, но непонятное и таинственное уж точно. Чую, неспроста это. Тьфу ты, уже сам как в сказке заговорил! Но как бы мне эти иномирские интриги боком не вышли.
Извилистая тропинка стелется под ноги, как ковровая дорожка. Солнышко светит, птички чирикают, душа радуется. И вдруг упырь цепко хватает меня за руку и тянет к огромному, обросшему серым мхом валуну.
— Прячемся! — шипит мне прямо в ухо. — Совсем забыл, что сегодня Колобок «обход территории» делает. Быстрей, вон он уже сюда катится!
Плюхаюсь сходу на мягкую травушку-муравушку и осторожно выглядываю из-за камня. Где это ожившее хлебобулочное изделие? Воображение тут же рисует огромную буханку хлеба, которая, как снежный ком, неотвратимо надвигается на нас, грозя раздавить, потешно моргая выпуклыми чёрными глазками. Да, богатое воображение — штука весьма опасная. Такое напридумываешь, что и сам потом испугаешься. Лежу тихо, как мышка-норушка, почуявшая поблизости кошку, и терпеливо жду, когда же это диво дивное появится.
А на поляну тем временем неспешной трусцой выбегает низкорослый полноватый парень с волосами цвета прелой соломы и, ласково поглаживая прижатую к боку большую бутыль с чем-то мутным, неспешно направляется к росшей невдалеке берёзовой роще. Проследив за удаляющейся вспотевшей спиной незнакомца ошарашенным взглядом, резко поворачиваюсь к упырёнышу: