Влезть же на спину полкану — это только полдела, ещё и удержаться на спине нужно. А я, как только Яким на ноги вставал, тут же съезжал на землю. И весь квест по подготовке к верховой езде повторять снова приходилось. И так несколько раз. Где-то на шестой или седьмой попытке Светозара дала дельный совет: сначала упырёнышу верхом на полкана сесть, а уж потом меня позади него усадить да привязать к Умиру покрепче, чтобы вниз больше не соскальзывал. Привязывать себя я не позволил. Жестами объяснил своим мучителям, что сам за упырёныша держаться буду. Чай, не девчонка, сила какая никакая в руках есть.
На этот раз всё получилось как надо, и, угнездившись на тёплом крупе Якима и судорожно вцепившись в сидевшего впереди Умира, я гордо распрямился и свысока оглядел окрестности. Раз свидетелей моего позора немного, можно и покрасоваться. Вряд ли еще когда-нибудь мне удастся на полкане вот так запросто прокатиться. Вот и воспользуюсь моментом.
Проезжая вдоль берега волшебного озера, с интересом поглядывал на прочие здешние чудеса: лешего с кикиморой, играющих на щелбаны в карты, плескавшихся на мелководье страшненьких, но очень жизнерадостных малышей непонятной видовой принадлежности. Может, это дети кикиморы и лешего? Уж очень эта идеалистическая картина выбравшееся на пикник счастливое семейство напоминает: пока родители развлекаются, дети в озере до посинения бултыхаются.
Раньше я бы уже во всю пищал и визжал от восторга (мысленно, естественно!), но сейчас пресытившееся новыми впечатлениями сознание как-то слабо реагирует на происходящее. Леший? Кикимора? Да подумаешь! После знакомства с Умиром, Светозарой и Якимом остальное как-то не особо и удивляет. А если учитывать предстоящую нам дальнюю дорогу, наверняка ещё и не такого в Иномирье нагляжусь.
Интересно, а эта чудодейственная речка с молочными водами да кисейными берегами случайно не та самая Смородинка, о которой в сказке про Ивана-крестьянского сына упоминается? Той, где Иван на калиновом мосту с Чудо-Юдом поганым неравный бой держал да злодея победил. Только я об этом подумал, как Яким как захохочет, распугивая своим гоготом мелких пичужек, встревожено вылетавших буквально отовсюду. С крон ближайших деревьев, с кустов, из травы. Некоторые, как мне кажется, вообще прямо в воздухе возникают, как в толком не оттестированной компьютерной игре.
Птицы сердито кружат над нами, недовольные, видимо, тем, что их с насиженных гнезд беспардонно спугнули. Иначе чем объяснить совершенно безрассудную попытку двух особо наглых птах нас злодейски заклевать? Не закусить же они нами на самом деле пытаются, хотя и ведут себя чересчур агрессивно для обычных птичек-невеличек. Такое нестандартное поведение мелких пташек наводит на размышление. Не всё так просто, как кажется. Может, кто-то против нашей поездки и козни потихоньку строит? А с другой стороны — это же не Земля, а Иномирье. Раз здесь одуванчики на прохожих нападают, то чего от более развитых созданий ожидать?
Отогнав назойливых пернатых, движемся дальше. Странно, что Умир с Якимом будто никуда и не торопятся. Может, хотят совместить приятное с полезным, и не только мне помочь, но и от забот каждодневных отдохнуть? Я решаю не переживать попусту, а тоже поездкой насладится. Тропинка, по которой мы едем, петляет между зёлёно-пёстрыми холмами то вниз, то вверх. Мелкий ельник как-то незаметно и постепенно сменяется молодыми березками, потом перерастает в смешанный лес. Обычный такой лесок, каких и на Земле пруд пруди. И никаких иномирных чудес на глаза пока не попадается. Умир молчит, задумчиво глядя прямо перед собой. Видимо, о будущем размышляет. А Яким время от времени, будто вспомнив что-то смешное, утробно ухает, как филин.
— Над чем смеёшься? — интересуется вскоре у Якима Умир.
Я бы тоже об этом спросил, если бы мог. Есть подозрение, что именно надо мной полкан ухахатывается. Думаете, у меня паранойя? Нет, ибо так оно и оказалось.
— Твой приятель о Иване-крестьянском сыне и Чудо-Юдо недавно вспоминал, вот меня и насмешил, — отвечает полкан.
Я недовольно соплю, а Умир, заинтересовавшись, уточняет: