Моё неожиданное появление производит на Якима с Умиром неизгладимое впечатление. Глаза у обоих, как блюдца, от удивления становятся.
– Митрофан, что с тобой? – осторожно интересует Умир.
Решительно открываю рот, чтобы высказать наболевшее, но вместо возмущённо-язвительной тирады раздаётся жалкое «хрю». Да что ж такое! Опять накосячил. Все наставления по снятию проклятья нарушил, хоть и не специально. И как теперь полкану с упырёнышем о заговорщиках расскажу? Если из-за моего молчания кто-то пострадает, я же себе этого никогда не прощу.
Якиму мысли читать запретил, но не карябать же снова буквы в придорожной пыли? Долго, да и где столько ровной поверхности найти, чтобы всё случившееся хотя бы вкратце изложить? Выход один: воспользоваться телепатией Якима. Осторожно трогаю полкана за плечо, заглядываю в глаза и мысленно командую: «Прочти меня». Яким вначале ничего не понимает и досадливо хмурится. Потом пристально заглядывает мне в глаза, а кажется будто бы в душу.
Рано обрадовался, что решение проблемы найдено. Дробный топот заставляет испуганно дернуться и обернуться. Подумалось вдруг, что это заговорщики, и сейчас нам хана придёт. Но незваными гостями оказываются стражники. Возможно, те самые, которых по дороге к Смородинке нам встретились. Только теперь выглядят они не так импозантно и представительно, как раньше. Кирасы и шлёмы, прежде сияющие, как мартовское солнце, во вмятинах и пятнах, а сами полканы словно в мясорубке побывали. У одного фингал на пол-лица, у второго рука к туловищу рёмнём примотана, а у третьего торс тряпицей холщовой наскоро криво-косо перебинтован. И тёмные пятна по той тряпице стремительно расползаются. Кровь! Вот чего-чего, а вида крови совершенно не выношу.
Сразу дурно становится. В глазах плывёт, голова кружится, сознание теряется. Стыдно парню от вида крови в обморок падать, но я давно с этим смирился. У всех какие-то фобии есть, моя ничуть не хуже, чем у других. А думаете, легко живётся тем, кто пауков или бабочек боится? Ничуть, вы уж мне поверьте. Хорошо ещё, что у полкана рана под повязкой спрятана, и от вида текущей крови я избавлен, поэтому обморок пока отменяется.
– Князь, беда! – хрипит один из стражников, резко затормозив в нескольких метрах от нас. – Младшенький-то ваш сыночек пропал!
Князь? Я-то точно не князь, да и Умир тоже. И детей у нас ещё по молодости нет. Значит, полканы к Якиму обращаются? И этот получеловек-полуконь, на котором я верхом ехал, которого время от времени то неосознанно, а то и намеренно доставал – князь?!
– Накажи по всей строгости, княже, – хором вступают в разговор остальные полканы. – Нет нам прощения – не уберегли мы наследника.
Значит, это совсем другие полканы, а не те, что нам ранее попадались. Эти молодого княжича охраняли, да со своей работой не справились, а те просто дороги патрулировали. Но не показалось же тогда, будто слишком уж пристально стражники нас рассматривают. Может, они похитителей княжеского сына разыскивали?
Яким, до этого вполне спокойный и расслабленный, разом подбирает и спрашивает:
– Когда?
– Вчера, княже. Утром наследника в опочивальне не оказалось, видимо ночью его и похитили.
Даже мне понятно — за это время похитители далеко вряд не ушли. Видимо, Яким тоже так думал, потому что сразу подскакивает и командует:
– Вперёд! Рысью!
Не успеваю и глазом моргнуть, как оказываюсь на спине чёрного полкана. На этот раз мы с Умиром скакали по отдельности. Я на одном полкане, он - на другом, сером в яблоках. Третий же стражник, раненый который, был как Яким, каурым, только чуточку темнее. Сам Яким вырывается далеко вперёд. Князь так спешил, что даже не оглянулся ни разу.
Долго ли, коротко ли мы сломя голову скакали — не знаю. Бешеная тряска да мелькавшие то и дело перед глазами стволы деревьев не позволяли толком сосредоточиться на происходящем. Ещё Умир, не переставая, тарахтел, пытаясь на скаку ввести меня в курс дела. Яким действительно не простой полкан, а князь. И бродил он переодетым и замаскированным по своему княжеству не от нечего делать, а с целью изучения настроений в народе. Брожения ныне разные в массах происходят: кто налогами недоволен, кто ещё чем. Не иначе, какие-то злодеи козни строят.