Спрятать княжескую сущность в Иномирье, где столько колдовства и мистики, для настоящего умельца — раз плюнуть. Амулет, маскирующий внешность полностью или частично, здесь так же часто встречается, как дешёвая бижутерия в моём мире. Одел такой амулетик — и мать родная тебя не узнает. Остаётся, правда, всегда опасность, что и под личиной тебя сильные волшебники узнать могут, но ведь стопроцентной гарантии ни в чём не бывает.
А пока князь по миру по своим шпионским делам шастает, владениями его жена Любомира управляет. Услышав об этом, я хоть и ни разу не сексист, но невольно всё же усмехнулся и про себя подумал: «Много чего женщина в управлении княжеством понимает, понятно теперь, откуда недовольных столько!» Заметив мою реакцию, Умир терпеливо объясняет:
— Ты, Митрофан, не думай, что княгиня — слабая женщина, и в государственных делах ничего не разумеет. Любомира — дочь полесского князя из рода Берендеев. Она бояр в ежовых рукавицах держит. Те ей слово поперёк молвить опасаются и куда больше князя боятся.
«Почему?» — попыюсь изобразить вопрос жестами и мимикой. Умир, как ни странно, меня понимает:
— Когда князь в прошлом лете на границе с войском неприятелей усмирял, хотели бояре в княжестве власть захватить, да Любомира с горсткой верных воинов ночью всех скрутили, а на утро казнили. И показательной казнью княгиня самолично руководила.
Понятно, почему полкан так домой торопится. Такая жена за любой косяк с мужа сурово спросит, а уж за похищенного сына — вдвойне. Как ни крути, а стражников, оберегающих наследника, наверняка сам князь выбирал да назначал. Те же с оказанным доверием не справились, позволили княжича у себя из-под носа умыкнуть. Да и вообще, что за порядки в Иномирье, раз едва ли не под каждым кустом заговорщики попадаются?
Вспомнив про злодеев, с которыми недавно чуть ли не нос к носу столкнулся, даже дышать почти перестал от осознания глубины своего просчёта. Надо было Якима в его безудержном стремлении куда-то срочно мчаться остановить и «поведать» о своих приключениях у реки. Хотя как бы я останавливал полкана, который раза в три меня крупнее? Но если бы каким-то образом удалось это сделать — всё бы по-другому было. Глядишь, и спешили бы мы сейчас не к княжескому терему, а совсем в другую сторону, тех гнавшихся за мной у реки супостатов ловить.
Не верилось почему-то, что они к похищению младшего княжича не причастны. Разговоры какие-то у них мутные да пугающие, едва ли не открытым текстом на переворот намекающие. Да и вряд ли в Иномирье заговорщики, как грибы после дождя, на каждом шагу встречаются. Наверняка та же банда.
Умир рассуждает о слухах, о возможности переворота и захвата власти в княжестве, о внезапной пропаже наследника. Похитили, как есть похитили. Не сам же молодой княжич взял да сбежал? Жил он припеваючи, как сыр в масле катался, ни в чём отказа не знал. И теперь нам надо быстрее в княжий терем вернуться и поисками наследника заняться. Да ещё царю-батушке по возвращении депешу отправить: сообщить о непорядках в отдельно взятом княжестве.
Слушаю упырёныша и киваю, безмолвно соглашаясь со всем сказанным. И размышляю: надо о заговорщиках своим спутникам поведать, или не к спеху? Знают ведь, похоже, и князь, и слуги его о врагах-супостатах, на законную власть покусившихся. Значит, мои откровения особой роли не сыграют. А задержка в пути может дорого обойтись. Вдруг в этот самый момент судьба будущего всего Иномирья решается, а мы по кустам непойми кого гонять начнём вместо того, чтобы своевременную помощь оказать. Хороша ложка к обеду, а поступок к сроку.
Налетевшие откуда ни возьмись всадники на породистых скакунах, числом превышавшие нас втрое, врасплох полканов не застают. Умир не только трещит безумолку, но и успевает вертеть головой едва ли не на триста шестьдесят градусов и обозревать окрестности. Нападавших он сразу замечает, о чём и предупреждает заливистым свистом.
Я едва на одно ухо не оглох, а вот полканы сразу притормаживают и круговую оборону занимают. Само сражение оказывается на редкость скучным и незрелищным. Это только в фильмах герои принимают красивые позы и устрашающе машут оружием так, что у противников всякое желание сопротивляться отпадает. Здесь же полканы со всадниками мечами да секирами орудуют настолько быстро, что движение отследить не успеваю. Только поднимает воин секиру, а в следующий миг она уже в другом месте находится. И что между этими двумя моментами происходит — полная загадка.