И главная причина ухудшающегося настроения отнюдь не пустое разочарование. Как и любой городской житель, люблю неспешно прогуляться по ровным дорожкам ухоженного парка, где при желании всегда можно остановиться, но сторонам поглазеть, а то и на скамейку присесть. Сейчас же подобной роскоши нет. Приходится то продираться через густые заросли молодого ельника, то перелазить старые упавшие деревья. В одном месте, рискуя жизнью, перебираться по скользким камням через бурный ручей. Уже через полчаса такого времяпровождения твёрдо уясняю, что фанатом пеших прогулок по пересечённой местности совсем не являюсь.
Внезапно меня прямо-таки захлестывает совершенно необъяснимое желание прикоснуться к стволу одного из древестных гигантов. Странно, раньше желания со стволами обниматься за собой не замечал. Могло это быть опасным, или я, обжёгшись раз на кипятке, теперь и на студеную воду дуть пытаюсь? Решаю рискнуть. Вряд ли прикосновение к коре дерева чем-то повредит. Остаётся выбрать подходящий объект для поглаживания. Вот эти три сросшиеся в единый организм дерева вполне могут подойти для моей странной цели. И я лёгкой рысью движусь к темнеющим в нескольких десятках метрах перекрученным неведомой силой стволам.
Первое прикосновение к шершавой коре дерева выходит слегка смазанным и каким-то боязливым. На секунду даже стыдно от моей нерешительности и осторожности становится. Уверившись, что ничего ужасного не происходит, прижимаюсь к стволу крепче и словно растворяюсь в лесном шуме. Листва, шепчущаяся с ветром о чём-то фривольном, рождает в душе беспричинное и по-детски наивное ощущение счастья. Счастье, которое взрослым по причине вечной загруженности совершенно не доступно.
Корявая, испещренная рытвинами и трещинами кора дерева невольно заставляет задуматься о быстротечности всего сущего. Вспомнилась вдруг бабушка Глаша, морщинистое лицо которой всегда так и лучилось добротой и пониманием. Сколько моих детских проказ она прощала да ещё иной раз и покрывала. Что-то она сейчас поделывает? Может, тесто завела да пироги стряпать собралась? На выходные баба Глаша раньше всегда пироги пекла самые разные. «Вдруг гости нагрянут, — объясняла она свою привычку, — а мне и угостить их нечем». Бабушки, они такие, им в первую очередь накормить всех нужно. Вот, и у Умира Яга такая же. Хоть и живёт в избушке на курьих ножках посреди леса, а всё одно гостей любит. И лес тот, что около избушки Яги, куда гостеприимнее выглядит, чем этот. А у избушки её ноги такие же корявые, как стволы здешних деревьев.
Странные мысли в голосу лезут. И лес этот странный. Корни причудливо изогнуты, как будто пытались выбраться из почвы, да кто-то неизмеримо могучий и суровый одним движением руки остановил их в процессе высвобождения. Так и застыли они в своём неоконченном порыве стать свободными навеки. Задумавшись, не сразу замечаю, что в тихом шелесте леса раз за разом повторяется моё имя. Что за наваждение? Может, я ядовитых испарений в болоте нанюхался, вот и мерещится непойми что. Или кто-то так бездарно надо мной шутит? Потом вспоминаю, что по имени меня в Иномирье лишь считанные разумные знают. Яким, Митрофан, Светозара. Стоит, наверное, пойти на голос и посмотреть, кто же меня разыскивает.
Так и делаю. С направлением не сразу угадываю, поэтому приходится несколько раз менять маршрут, но голоса становятся громче и отчётливей. Я уже различаю среди них знакомые. Умир, Яким, стражник, который меня последним вёз. А это — Яга?! Неужели меня даже сама Баба Яга отправилась? Приятно, что бы там не говорили, когда о тебе кто-то заботится. Поэтому и навстречу к разыскивающим меня нечистикам лечу быстрее ветра. Только в последний момент немного притормаживаю. Подумалось вдруг: «А как они меня встретят? Обрадуются, что нашли, или ругать сразу начнут?» Поэтому увидев знакомые силуэты, решаю не кидаться сразу с радостными объятьями, а осторожненько из-за кустов выглянуть. Выяснить визуально в каком настроении прибывают мои спасители.
Увиденное пугает едва ли не до икотки. Баба Яга, Умир, несколько полканов и Колобок, растянувшись цепью, прочёсывают лес. Только вот выглядят они жутко устрашающе. Крючковатый нос Яги свисает почти до подбородка, а посиневшие пальца на руках извиваются словно щупальца. Движения её, дёрганные и рваные, заставляют вспомнить неуклюжих, но смертельно опасных зомби из американских ужастиков. Полканы щеголяют огромными клыками, с которых слюна капает им на кожаные нагрудники. А Умир выглядит как обтянутый пергаментной жёлто-синюшной кожей скелет с красными горящими в темноте глазами.