Давно подозреваю, что все жители Иномирья менять облик по своему желанию могут. Посмотришь на такого — няшка няшкой, а присмотришься внимательней — чудище ужасное. Подозревать-то подозревал, но убедился в этом только сейчас, когда ранее вполне обаятельного Умира настоящим упырём увидел. Замираю перепуганным сусликом. Бежать и со счастливым писком кидаться на шею таким страхолюдам совсем не хочется. А хочется как можно скорее выбраться из этого недружелюбного места и оказаться дома, в своей уютной и безопасной городской квартире. Или на крайний случай, у бабушки в деревне.
— Светозара давече баяла, что туточки он, — хрипит, едва не захлёбываясь слюной, один из полканов.
— Напутала, видимо, ваша Светозара, — скрежещет зубами Яга. — У этой хвостатой один ветер в голове.
— Так по русалочьей почте передали, что заблудившегося сюда доставили.
— Никогда этой русалочьей почте не доверяла, — трясущаяся голова Яги поворачивается на триста шестьдесят градусов без видимого ущерба для хозяйки. — Вечно что-нибудь да напутают...
— Искать надо лучше, — вмешивается в разговор отрастивший прямо на моих глазах огромные клыки и когти Умир. — Здесь он где-то, я его чую.
— Может, он в другую сторону пошёл? — предполагает порядочно запыхавшийся Колобок.
Оно и понятно, по лесу бродить — не от жены убегать. Изменился этот индивидуум меньше всех, разве что ещё более обрюзг и полысел. Каким боком это безобидное существо в такой сомнительной компании оказалось — непонятно. Разве что опять от своей рыжухи прячется.
— Нет, он точно тут.
Я ползком-тишком да назад. Жить-то оно всегда хочется, а проверка на человеколюбие местной нечисти ночью в глухом лесу как бы эту жизнь не оборвала. Ползу тихохонько, стараясь ни на прутик-сучок не наступить, ни веточки не всколыхнуть. Только куда мне против чутья их нечеловеческого. Меня замечают и кидаются вдогонку:
— Митрофан, стой! Вернись!
Да только меня сейчас сам Усэйн Болт не догнал бы! Лечу, сломя голову, не разбирая дороги. Каким-то чудом не спотыкаюсь и не переламываю руки-ноги. Мышцы ломит от непривычной нагрузки, дыхание спёрто, пульс зашкаливает, а перед глазами плывут разноцветные круги. Боль телесная усиливается душевной болью. Вот за что они так со мной? Прикидывались дружелюбными и участливыми, а сами на меня вон какие клыки да когти отрастили.
Когда-то я мечтал о приключениях. А сейчас вынужденные приключения меня уже давно не радуют. Сколько раз уже проклял ту злосчастную минуту, когда сдуру согласился к упырю в гости сходить. И чем я тогда думал? Явно не мозгом.
Присев на ствол поваленного дерева, машинально проверяю карманы. Всё на месте. Но какое-то необъяснимое чувство потери не проходит. Снова достаю из карманов сохранившиеся вещи и внимательно их осматриваю. Ключи. Один плоский и аккуратный, а второй корявый, с фигурными язычками и бороздками. От чего они? Пытался вспомнить и не могу. Смартфон. Запаролен. Пароль тоже могу вспомнить. Да что же со мной происходит?
Беру в руки свой паспорт, листаю его, останавливаюсь на страничке со штампом прописки. «Улица Строителей, 38», — читаю, но никаких ассоциаций эти слова у меня не вызывают. Что это за улица? Как она выглядит? Где находится? Сплошная пустота в голове. А самое ужасное — не помню, куда направлялся до того, как увидел странный лес и решил рассмотреть его поближе.
Всё, что было до этого момента, стремительно стирается из памяти. Не могу вспомнить лица знакомых, имена которых пока помнил, но в процессе воспоминания они тоже ускользают из памяти. «Что же делать?» — отчаяние захлестывает, и я закрываю лицо руками. Словно хочу спрятаться от всей чертовщины, что со мной происходит. Потеряв память, я не смогу вернуться домой и навсегда останусь блуждать здесь. Почувствовав лёгкое прикосновение к плечу, испуганно дёргаюсь в сторону. Передо мной незнакомый мужчина. Хотя теперь для меня все люди одинаково незнакомы.
— Испугался, сынок? — участливо улыбается незнакомец. — Хорошо, что я тебя нашёл. Не бойся. Я твой отец. Пойдём со мной, я выведу тебя из этого опасного места.
Не знаю, можно ли верить этому человеку, но другого выхода у меня нет. Не оставаться же в этом странном и страшном месте? Поэтому встаю и послушно следую за мужчиной.