Котёнок это, видимо, понимает, поэтому распушает шёрстку, как престарелый одуванчик, шипит сердито, а потом начинает вертеться волчком. Он вертится всё быстрее и быстрее, пока не превращается в одно смазанное пятно. Когда этот живой волчок, наконец, останавливается, на месте котёнка оказывается большой и упитанный кот. Мне кажется, или эту хитрую серую морду я уже где-то видел? Или все избалованные хозяевами коты друг на друга чем-то похожи?
— Вот же, бестолочь, — тяжело вздыхая, говорит кот человеческим голосом. — Для него тут стараешься, стараешься, ночей не спишь, а он ещё и привередничает.
Удивляюсь, как положено: не каждый же день говорящих котов вот так запросто встретишь. Но удивляюсь как-то слабенько. Ну, кот, ну говорящий. Он же не в слона на моих глазах превратился, а просто заговорил. Избаловали меня чудеса иномирные, ох избаловали. Скоро совсем на волшебное да необычное внимание обращать перестану. Так что если захочет кто-то поразить меня до глубины души, ему придётся очень и очень постараться. Отмечаю только мимодумно, что голос у кошака красивый. Глубокий, обволакивающий, завораживающий. Так бы и слушал его вечно. Но красивый голос — ещё не повод на глупости разные опасные соглашаться.
— Да не пойду я к Бабе Яге! Ни за что! Я её до смерти боюсь! — продолжаю упорствовать я.
— Да чего там бояться-то? — искренне удивляется кот. — Старушка как старушка! Тем более, её сейчас и дома-то нет. Бегает где-то по лесам да долам, тебя, бестолкового, ищет. А я тебя блинчиками со сметанкой накормлю. Любишь сметану?
И сметану люблю, и блинчики. А уж и то, и другое вместе, так вообще обожаю. Я сейчас всё, что скушать можно, так сильно и искренне люблю, потому что голодный. Почти сутки некормленый по Иномирью брожу. Такое впечатление, что желудок уже к позвоночнику прилип и сам себе заунывно мантру читает: «Не думать о еде, не думать о еде. Еда — это зло! Еда — это вымысел!»
Усиливавшееся чувство голода благотворно действует на память. Вспоминаю, что именно этот котяра у Бабы Яги на русской печке бока отлёживал и поглядывал на всех снисходительно. И раз он у бабы Яги живёт, то наверняка знает, что хозяйка избушки отсутствует. А есть хочется всё сильнее и сильнее. Немного для приличия поломавшись, соглашаюсь заглянуть к коту на блины. Голод не тётка, пирожка с пылу с жару не подсунет. Приходиться самому о пропитании думать.
Одно только тревожит. Это что же получается? Что я за еду продаться готов?! Обидно осознавать о себе нечто подобное. Всегда себя стойким и неподкупным считал. А оказалось, это смотря чем подкупать да соблазнять! Если блинами со сметаной, то могу и не устоять. Хотя за подобное угощение и душу продать не жалко (шучу, конечно!). Блины удивительно вкусные. Даже моя бабушка Глаша таких пышных да поджаристых не печёт. Ай да Яга, ай да мастерица! Или это сам Баюн между делом постарался? Говорить-то он умеет, вдруг и блины печь тоже?
Глотаю блины, почти не жуя, запиваю душистым травяным чаем с молоком да мёдом, и почти счастлив. А полностью счастлив стану, когда домой вернусь. Баюн, как настоящий хлебосольный хозяин, пододвигает поближе то сметану, то мёд, то земляничное варенье и настойчиво предлагает определить, с чем блины вкуснее. Послушно сравниваю, пока окончательно не объедаюсь.
Как-то незаметно меня начинает клонить в сон. Ничего необычного в этом нет. В тепле да на сытой желудок только так разморить может. Тем более, что Баюн, свернувшись пушистым клубком рядом на лавке, так уютно мурчит да мурлычет. Кладу руки на стол, на них тяжёлую да сонную голову пристраиваю и глаза на минутку прикрываю. Нет, спать я не собираюсь. Полежу немного, потом пойду портал перехода искать. А там уж как-нибудь разберусь, что нужно сделать, чтобы домой вернуться. Мне даже в голову не приходит, что кот меня своим мурлыканьем специально усыпляет!
Просыпаюсь хорошо отдохнувшим и прекрасно выспавшимся, но крепко-накрепко по рукам-ногам связанным. И нахожусь уже не в избушке на курьих ножках (та-то светлая, чистая да уютная), а вообще не пойми где. Лежу на куче какого-то хлама в углу не то слишком захламлённой комнаты без окон, не то небольшого полупустого склада.
— Да что за чертовщина здесь происходит! — поражённо восклицаю, осознав своё положение.
Каким образом здесь оказался, кто меня так качественно связал, а главное — зачем всё это проделано, осталось за кадром. А узнать подробности очень хочется. И дело не в пустом любопытстве, от этого знания моя жизнь напрямую зависит. Только вот что-то никто не спешит подробности происходящего поведать. Так что придётся самому во всём разбираться. И я что есть мочи ору: