— Ай-я-я-яй! Убили негра, убили негра. Убили! Ай-я-я-яй! Ни за что, ни про что…
И так несколько раз по кругу. Если спокойный и выдержанный полкан умолять был готов, лишь бы я замолчал, то вряд ли у моих похитителей нервы крепче окажутся. Голошу эту бессмыслицу долго, пока самому не надоедает. То ли мои похитители глухи на оба уха, то ли у них нервы действительно железные, но никого мои вокальные упражнения не смущают. И с негодующими криками ко мне никто не кидается. И когда уже решаю, что меня, горемышного, связали да без всякого присмотра бросили, как совсем рядом хлопает дверь, и буквально у меня над ухом торжествующе звучит:
— Вот ты и попался, жалкий человечишка!
Этот противный шипящий голос ни с чем не спутаю. Именно он у Смородинки обещал с меня не то голову снять, не то шкуру живьём содрать. Поворачиваюсь и замираю удивлённо. В первую очередь поражает внешность злодея: роговые наросты на голове, зеленовато-серая кожа да когти на руках выглядят нарочито и неестественно, словно наспех сделаны да наскоро прилеплены. А вторую — излишнее, едва ли не показное, злорадство в голосе. Смотрю и несказанно удивляюсь. И это — главный злодей Иномирья? Или за ним, как за удобной ширмой, кто-то более хитрый или более осторожный прячется-скрывается? Что-то хвалёная служба безопасности иномирцев под руководством славного Кащея совсем мух не ловит. Точнее, не мух, а заговорщиков.
— Сам всё расскажешь? Или пытать будем? — вкрадчиво интересуется незнакомец, заметив, с каким интересом я его рассматриваю.
Пытать? А чем интересно? Если блинами, то долго такую пытку точно не выдержу. И так ими уже до того объелся, что, кажется, ещё парочка — и не только все свои секреты расскажу, но и Люськины. Не подумайте, что я такой клинический идиот, каким сейчас кажусь. Когда страшно становится, меня всегда на юмор пробивает. Защитная реакция организма такая. А сейчас у меня весьма веские причины для страха. Похищенный, связанный, беспомощный. Да злодей со мной всё что угодно сделать может!
И никто слова против не скажет, разве что я сам. Но вряд ли моё мнение кто-то учитывать собирается. От накатившего дурного предчувствия меня дрожь пробивает, да такая сильная, что зубы друг о друга громко клацать начинают. Выбивают весёленькую бравурную мелодию, совсем не соответствующую мрачной и тягостной обстановке.
— Дрожи, дрожи, — удовлетворённо кивает головой злодей. — Чем сильнее испугаешься, тем быстрее нам всё расскажешь.
— Аспид Гермогенович, — заискивающе мурлыкает отиравшийся рядом подлый предатель Баюн, — Приказ ваш я в точности выполнил, Митрофана вот поймать помог. Пора бы мне и обещанную вами награду получить.
Аспид досадливо морщится, не любит, видимо, когда его перебивают, не спеша достаёт из кармана небольшой чёрный бархатный мешочек с серебристым шнурком и резко кидает коту. Тот подпрыгивает, ловко ловит передними лапами свою награду, берёт потом её в зубы и с поклоном скоренько так удаляктся. Аспид, немного выждав после того, как за котом дверь захлопнулась, кричит, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Эй, вы там! Догнать, проследить, при необходимости — устранить. Как не внушающего доверия. Бабу Ягу предал и меня при случае предаст. Если цену подходящую кто предложить догадается.
В совершенно пустом помещении вдруг возникает несколько полупрозрачных фигур, послушно двинувших вслед за котом. Они постепенно обретают плотность и становятся всё более и более видимыми. Ни красотой, ни богатырским телосложение похвастать эти паранормальные сущности не могут: высокие, худые, черты лица грубые, словно топором второпях вырублены.
— Злыдни, — проследив мой заинтересованный взгляд, поясняет Аспид. — Великолепные слуги и помощники. Тихие, незаметные, всегда готовы ближнему любую пакость сделать. На серьёзные преступления при соответствующей выучке тоже вполне способны.
Хоть я и зол на кота-предателя, но в этот момент мне его даже жалко становится. Кто знает, почему он с Аспидом на сделку пошёл? Может, он не такой уж и подлый, а просто другого выхода не было? А теперь эти полупрозрачные верзилы-злыдни мурлыку поймают и уничтожат. Что довольно безобидный и мелкий кот с несколькими агрессивно настроенными существам сделает? Разве что усыпит их, как меня давече. А если на злыдней его колдовство не действует? Прощай, котик-мурлыка. Ты хоть и недолго, но был для мне другом. Выслушал, накормил, усыпил. Что ещё человеку для счастья нужно? Свободу? Я бы не отказался, да только кто же меня возьмёт да отпустит? Не для того столько времени ловили.