— Этого в камере запереть да глаз с него не спускать! Я с ним ещё не закончил.
Глава 9. Новые встречи — новые испытания
От рожденья до смерти не проставлен нам срок.
Нет ответа в конверте: где последний порог.
Кто-то станет злодеем, кто посеет добро.
Кто-то в Бога поверит, кто-то в силу «Зеро».
Между адом и раем нет насиженных мест.
Каждый сам выбирает себе посох и крест.
Есть у каждого выбор, чтоб избрать себе срок.
Кто за волю на дыбу, кто-то платит оброк.
Обходящий преграды, не пойдет напролом,
Получая награды, за накрытым столом.
Между адом и раем нет насиженных мест.
Каждый сам выбирает себе посох и крест
Кто-то дверь нараспашку, а другой на замок.
Кто подарит рубашку, а другой спрячет впрок.
Не посеяв здесь хлеба, нам его не собрать.
И ТОМУ, КТО НА НЕБЕ, бесполезно роптать.
Юрий Шмидт
Камера, куда меня грубо вталкивают злыдни, холодная и полутёмная. Слабый дневной свет, пробивавшийся через небольшое зарешёченное окошко почти под потолком, освещает лишь часть помещения. Осматриваюсь и осторожно присаживаюсь на колченогую деревянную лавку у ближайшей стены, растирая затекшие руки и ноги. Оказывается, связанным долго лежать не менее для мышц болезненно, чем по лесу круги наворачивать. Всё с опытом познаётся, только я бы без такого опыта предпочёл обойтись.
Но кто меня об этом спрашивал? Представляю Баюна с Аспидом, униженно умоляющих разрешить им, недостойным, меня поймать да связать, не сдерживаюсь и громко фыркаю. И тут куча соломы, что в углу лежит, шевелится и из неё показывается взлохмаченная голова какого-то существа. По привычке хочу назвать его человеком, но, похоже, в Иномирье с этим большой дефицит.
Вначале кажется, что разбрасывая во все стороны солому, на ноги упорно пытается встать обычный человеческий подросток. Тонкие руки, мордашка совсем детская, зарёванная. Но потом существо поворачивается боком, и я с удивлением замечаю длинный волосяной хвост и копыта, в которых оно запуталось. Жеребёнок? Нет, полканчик! Таких маленьких ещё не встречал. Аспид и с детьми воюет? Хотя злодей на то и злодей, чтобы различий между врагами не делать. Маленький или слабый — какая разница? Враг он и в Африке врагом остаётся, даже если тебя он таковым не считает.
Причина неуклюжести маленького полкана вскоре становится очевидна. Его задние ноги крепко спутаны верёвкой. Так бояться, что убежит? Или сломить да запугать хотят?
— Ты кто? — боясь спугнуть паренька, тихо спрашиваю.
Полканчик не отвечает, только молча склоняет голову, будто здороваясь, и смущённо улыбается. Перепугался, наверное, до чёртиков злыдней да Аспида, вот и боится теперь с незнакомым заговорить.
— Как ты сюда попал? — продолжаю осторожно допытываться, приближаясь медленно к полканчику.
Надо как-то отношения налаживать, вместе теперь томиться в неволе будем. Да и любая информация в такой ситуации лишней не станет. Может, полканчик что-нибудь интересное да полезное знает? Не зря же его здесь заперли и связали. И тут мне словно кто подсказал, кем может быть этот “ребёнок”. Это же тот самый похищенный княжич! Наверняка, злыдни по ошибке или по недомыслию меня к нему в камеру посадили. Аспид-то точных указаний на этот счёт им не дал, сказал запереть меня и всё. А они, видимо, не шибко сообразительные, иначе вместе бы нас не посадили. Видно же, что полканчика строго стерегли, одни связанные ноги чего стоят.
— Ты княжич? Сын Якима? — решаю удостовериться.
Полканчик кивает, пристально смотрит в глаза, и у меня в голове будто радио включается. Сначала какие-то нечёткие шумы, что звучат, когда нужную волну ловят, потом они в слова складываются. Да он телепат, как Яким! Смешок в голове, потом вполне внятное: «Неждан я, младший сын князя Яромира. Ты его под именем Якима знаешь. Говорить я не могу. С самого рождения. Сколько лекари не пытались меня вылечить, ничего сделать не смогли. Вот и пришлось отцу да сёстрам научиться мысли мои читать, а мне чётче думать, чтобы понятней было. А ты — телепат, телепат! Не телепатия это, а моё уродство». Неждан так горестно вздыхает, что я сразу утешать его кидаюсь:
— Какое же это уродство? Уродство — это когда рук или ног нет, а у тебя всё на месте. Способность это просто у тебя такая — мысли свои окружающим транслировать. Тебя же кроме отца и сестёр кто-то ещё понимает?