«Понимают, когда я этого захочу».
— Ну, вот видишь. Значит я прав! — молю всякую ерунду, чтобы отвлечь полканчика от грустных мыслей.
Не время раскисать да отчаиваться, тем более из-за глупостей. Не может он говорить! Неудобно и неприятно, по себе теперь знаю, но не смертельно же. Жить и молча можно.
Неждан снова попытается встать. Не сразу у него это получилось. Сами попробуйте, когда у вас целых четыре ноги да ещё две задние, крепко связаны. Кидаюсь ему на помощь, поддерживаю теряющего равновесие подростка. Потом ноги ему распутываю. С мудрёными узлами еле справился, но как моя мама говорит: «Если долго мучиться — что-нибудь да получится». Вот и у меня в итоге получается. Расправляюсь с верёвками, помогаю Неждану устроиться удобней, и сам рядом присаживаюсь.
Вот же гад этот Аспид! До чего мелкого. Полканчик да сих пор стоять не может, лежит, и ноги у него судорогой сводит. Пробую ему их растереть. Мягкая, короткая шёрстка, ну чисто как у жеребёнка или у пони. Глажу по ней, задумавшись о странных случайностях в моей жизни, и как-то пропускаю момент, когда Неждан на плечо ко мне приваливается и тихо начинает посапывать. «Ладно, — решаю я. — Пусть часок поспит, всё равно Аспид вряд ли быстрее вернётся».
Пока до болота доберётся, а путь туда, наверняка, не близкий. Пока сражаться там будут. Да и обратно дорога короче не сделается, так что несколько часов у нас всяко в запасе есть. А я пока спокойно, без помех, ситуацию, в которой мы с Нежданом оказались, обдумаю. Как не крути, а слишком уж всё подозрительно складывается. И Аспида вовремя вызвали, и в одну камеру меня с Нежданом посадили. Случайное совпадение, или специально кем-то так подстроено? А если и так, то зачем? Выведать что-то у кого-то из нас важное хотят? Так это и ежу понятно. Вон, Аспид даже свой интерес озвучил: портал ему, видите ли, подавай! Ага, прям бегу и падаю, потому что шнурки погладить забыл.
Неждан спит недолго, минут двадцать от силы. Сморило его, скорее всего, на нервной почве. Ведь что не говори, а натерпелся полканчик знатно.
— Как ты здесь оказался? — решаю всё же расспросить я Неждана.
«Да я и сам не понял, — пожимает недоумённо плечами Неждан. — Вечером заснул у себя в светлице, а утром проснулся уже здесь, на соломе, связанным».
Неужели и здесь Баюн постарался? Уж очень на него похоже: усыпил да сонного злыдням и вручил. И коту, и злыдням, если разобраться, в княжеский терем проникнуть несложно. Баюн уменьшаться умеет, а злыдни невидимыми становятся. Проскользнуть могли мимо стражи только так. Вот только спящего княжича так просто не спрячешь. Это же не вещь какая — в карман или за пазуху не засунешь. Значит, были у них в княжеском тереме сообщники, да не из последних. Обычный слуга не везде доступ имеет, тут кто повыше должностью нужен, чтобы и провести, и вывести. И главное — никому при этом на глаза не попасться.
— Похитителям кто-то из ваших помогал, — озвучиваю я Неждану свои размышления. — Одни бы они никак не справились.
«Ты прав. Я тоже так считаю. Только не могу я о ком-то из них плохо думать. Они же меня с младенчества растили».
Мда. Не выйдет из меня знаменитого сыщика и заговор не я раскрою, а так хотелось. Или хотя бы выяснить, кто на Аспида в княжьем тереме шпионил да княжича умыкнуть помогал.
«Бежать тебе надо, — неожиданно предлагает Неждан, после того, как я ему свою историю поведал. — Мне-то, как ценному заложнику, Аспид вряд ли что сделает, а вот тебя, когда вернётся, вполне запытать может».
Предположение Неждана не лишено смысла, только бежать одному, оставив злодею полканчика, мне совсем не хочется. Как я себя буду потом чувствовать, если с ним что-то случится?
«Ничего со мной не случится. Меня даже не спрашивали ни о чём. Просто засунули в камеру и всё».
Немного поспорив, решаем, что бежать мне лучше сразу же, не откладывая это дело в долгий ящик. А действительно, чего тянуть-то? Вдруг Аспид раньше вернётся, чем мы рассчитывали, и тогда все планы коту под хвост. Нет, это я не про Баюна вспомнил, просто выражение есть такое. Означает, что всё пропало. А я не хочу, чтоб меня пытали. Этот злодей, наверняка, немало способов знает, чтобы пленнику язык развязать. Что не знаешь — и то расскажешь.