Яга качает головой, дивясь моей наглости. Потом ехидненько так спрашивает:
— Да неужели! А я думала, что у тебя ещё целая куча вопросов осталась.
Куча, не куча, а ещё один вопрос у меня действительно есть:
— А почему, когда Умир колдует, то гром и молния, а когда вы — ничего такого нет?
— Порисоваться перед тобой внуку, видимо, захотелось, вот и увлёкся спецэффектами.
— Так он тоже без грома да молнии может обойтись?
— Конечно. Ну, идём?
Мы шагаем во всё больше разрастающийся портал, но оказываемся неожиданно не в той горнице, где знакомые мне лица были, а совсем в другом месте.
— Царь-батюшка, — почтительно склоняет Яга голову, разобравшись, где мы находимся и кто перед нами.
Оказавшись внезапно в совершенно неожиданном месте, я верчу головой, как флюгер. Рассматриваю обстановку, поначалу не особо обращая внимание на присутствовавших здесь существ. А ничего удивительного, вы бы тоже на моём месте глазели по сторонам, разинув от удивления рот. Резные колонные, витражные окна, позолота тут и там, потолок, сплошь разрисованный сценами охоты и сражений, — всё это окружающее меня великолепие живо напоминает мне церковь, в которую мы с Люськой как-то из любопытства забрели.
Я даже не особо вслушиваюсь в то, о чём там Яга с хозяином этого чудесного места беседует, пока буквально не натыкаюсь взглядом на возвышение с резным креслом, высокую спинку которого украшала корона. Трон?
Как там Яга к сидевшему на нём существу обращалась? Царь-государь? Как интересно! Царей я ещё никогда не видел. Всматриваюсь с интересом в лицо сидящего на троне, даже пару шагов вперёд делаю, чтобы лучше его рассмотреть. Встревоженные стражники, стоявшие по бокам у трона, при виде моей неожиданной активности перекрывают пиками проход к трону.
Видимо, решили, что я на их повелителя напасть задумал. Да я ничего подобного и в мыслях не держу! Просто кое-что меня настолько поразило, что я и глазам-то своим сразу не верю. Но факты — вещь упрямая, как их не крути, всё одно ничего не меняется.
— Человек! — не сдерживаю я удивлённого вскрика, приглядевшись к царю внимательней.
Яга горестно вздыхает и сокрушённо качает головой, явно удивляясь моему невежеству и панибратству. Всё-таки царь передо мной, а я с ним, как с соседом по подъезду разговариваю. Где раболепие и чинопочитание? А чего нет — того точно нет. В моём мире как-то перед вышестоящими начальниками спину гнуть не принято, и царь для меня не более, чем картинка в учебнике истории или персонаж книги либо фильма.
— Человек! — упрямо твержу, обвинительно глядя на государя.
Да, за время, проведённое в Иномирье, я научился отличать, кто из окружающих меня существ — человек, а кто только им прикидывается. Была, знаете ли, у нечисти привычка эта нехорошая — людьми притворяться да обычного человека во искушения разные вводить. Или просто ради собственного веселья голову ему морочить.
— Человек, — лукаво улыбнувшись, подтверждает мои подозрения царь-государь. — Только человек и способен со всей этой ватагой нечисти управиться.
— Как так? — удивиляюсь теперь уже я, не поняв столь странную логику иномирцев.
Люди по сравнению с нечистью в большинстве своём слабые и беспомощные, точно слепые котята. Ни колдовать, ни порталы открывать — ничего не могут. А тут обычный человек во главе целого государства стоит. Поневоле вопросом задашься, как же так вышло.
— Так уж исторически сложилось, — охотно объясняет государь, — что во главе хоть одного здешнего государства обязательно человек стоит. Не могут нечистые промеж собой никак договориться, слишком уж нетерпимы они и агрессивны. Им для того, чтобы к какому-то консенсусу прийти, обязательно арбитр нужен, который взмёт да рассудит, кто из них прав, а кто — нет. Кто же лучше человека на эту роль подходит?
Мне очень интересно узнать, как сидящий рядом со мной человек стал царем одного из иномирных государств. Причём, не самого последнего. И я, не мудрствуя лукаво, спрашиваю об этом царя прямо.
— Дело давнее, — вздыхает грустно так царь, видимо, вспомнив что-то для себя важное, но давно потерянное. — Лет триста уже правлю тут потихоньку. И всё хорошо да тихо было, пока Аспид со своей безумной идеей не вылез. «Нечистью должна управлять только нечисть!» А если нечисть на это неспособна, что тогда?