Я молча пожимаю плечами, здраво рассудив, что вряд ли моё мнение так уж царя интересует. Вопрос-то скорее риторический. Просто хочется человеку кому-то душу излить, а я вовремя подвернулся.
— Но я тебя не для того позвал, чтобы в воспоминания сейчас удариться. Тут другое важно.
Царь задумчиво смотрит в темнеющую даль, потом пристально — на меня. И говорит, как отрезает:
—Я-то вот человек, а ты — нет.
Такой глупости я от царя точно не ожидал. Я — и не человек. Да он что, с дуба рухнул? Или корона так голову натёрла, что дичь всякая в голову приходит?
— Кощей-то давно этот портал своей волшебной печатью запечатал, чтобы через него только нечистая сила проходила, а людей бы он не пропускал. А ты вот взял да и прошёл! — обвиняющее указывает на меня перстом самодержавец.
Он что, меня в каких-то коварных замыслах подозревает? Да и с чего такая уверенность, что я — не человек. Портал, видите ли, я прошёл! И это все его доказательства?
— А ты вспомни: случались у тебя в жизни разные странности да совпадения?
Так у кого такого не было? Это — не доказательство!
— А в Иномирье странное и необъяснимое с тобой происходило?
Да в Иномирье со мной чего только не происходило. Всего сразу и не вспомнишь.
— Был бы ты обычным человеком — давно бы уже здесь погиб, — безжалостно припечатывает царь.
И ведь действительно. Я столько раз уже погибнуть здесь мог, а до сих пор жив да здоров. И даже ни одной зарапины! Удивлённо таращусь на царя. Это что же получается? Что я не совсем человек?
— Да, — словно подслушав мои мысли, кивает царь. — Наверняка у тебя в предках кто-то из нечисти отметился.
Не сказать, что меня это сильно огорчает. Я вообще человек толерантный. Всегда считал, что не в национальности дело, а в том, каков сам человек. Везде и хороших, и плохих хватает. А нечисть я, несмотря ни на что, воспринимал до сих пор как людей. Просто людей другой нации.
— Скорее всего, дедушка или бабушка. Вряд ли в тебе больше четверти иномирной крови намешано.
Бабушка Глаша сразу отпадает, я её всю свою жизнь знаю, а вот остальные под большим вопросом. Может, кто из родителей мамы? Детдомовская ведь она. О муже бабы Глаши я тоже ничего толком не знаю. Столько подозреваемых сразу! Кто же из них?
— Царь-государь, — подаёт голос молчавшая прежде Яга. — Прошу меня простить, но есть дела важнее, чем выяснить, кто из предков Митрофана — нечисть. Княжича из полона вызволять надо да к предстоящему сражению готовиться.
— Неужто Неждан нашёлся? — обрадовано подскакивает на троне царь.
— Нашёлся, — кивает Яга. — Аспид его в плену держит. А Митрофан знает, где именно.
Взгляды всех присутствующих скрещиваются на мне. Мало приятного, когда на тебя и Яга, и царь, и его свита, на которую я до этого не особо-то внимание обращал, на тебя так смотрят. Словно готовы вот прямо сейчас меня на тысячу молекул препарировать да из того, что останется эти важные сведения раздобыть.
А я что? Изворачиваться да торговаться, чтобы себе какие-то привилегии выпросить за столь ценные для них сведения я не намерен, поэтому всё как на духу сразу и рассказываю. И где нас с Нежданом держали, и кто охранял, и как от той злополучной поляны с путеводным камнем да замаскированного убежища Аспида добраться.
Говорю и сам себе удивляюсь: «Неужели я столько подробностей запомнил?» Уж и не знаю, то ли память моя в кои-то веки решила как ей положено поработать, то ли Яга или кто другой из колдунов на меня магией воздействовали, но припомнил я даже самые мельчайшие подробности. Вроде того, что у Аспида в его зверином обличии на левой лапе третий коготь обломан.
Глава 10. Операция по спасению и невысказанные опасения
Нет, волшебные русские сказки не лгали
Про Кощееву смерть, про ковёр-самолёт;
Нет, не праздные люди те сказки слагали,
А провидцы, в чьих вымыслах правда живёт, —
Те, кто верил: не вечно, над кладом коснея,
Злой старик будет счастье держать под замком.
Срок желанный придёт, и осилит Кощея
Русский сметливый парень, что слыл простаком.
Он, в беде и в удаче не знавший остуды,