Пытаюсь вспомнить, как же до жизни такой докатился, что меня словно принцессу на руках носят, но получается сие далеко не сразу. Память со скрипом и весьма дозировано выдаёт нужную информацию: кладбище, встреча, свежая могила. А потом? Потом я позорно упал в обморок! Стыдно-то как! Но вполне предсказуемо, потому что покойников я всегда боялся. Одно время даже в готы подался, чтоб от страха смерти избавиться, только не особо это мне помогло.
От того периода у меня остались волосы до плеч, пирсинг да чёрная кожаная косуха с кучей молний и цепочек. Куртку я продолжаю носить, потому что она удобная и практичная. А волосы стричь жалко. Зря, что ли, столько времени их отращивал?
Почему я из готов ушёл? Расскажу, мне нетрудно. Возвращались мы как-то с Люськой поздним вечером с очередной готской тусовки. Оба в образе: чёрная одежда, пирсинг, мейкап. А в автобусе к нам два качка подвалили. Я поначалу подумал, что они к Людмиле клеятся, а оказалось — ко мне!
— Привет, красотка, давай знакомиться? Я — Артём, а он, — и на приятеля показывает, — Вадим. А тебя как зовут?
Я к тому времени уже от шока отошёл, решил над простаком посмеяться и жеманненько так ему ладошку лодочкой подаю:
— Приятно познакомиться. А я — Митрофан!
Качки после моих слов едва ли не бегом в конец автобуса рванули и на первой же остановке вышли. Смешно получилось, но от этой истории у меня какой-то неприятный осадок на душе остался. Люська потом долго доказывала, что на девушку я совсем не похож. Да я и сам знаю. Вот только быть готом после этого случая мне как-то резко расхотелось.
Между тем меня бесцеремонно роняют, а потом ещё и трясут, пытаясь привести в чувство. Ага, сейчас! Так я вам и сознаюсь, что давно уже очнулся и пытаюсь в происходящем разобраться! Буду и дальше притворяться, авось и пойму тогда, что же происходит, а главное — как мне себя вести.
Но мои коварные планы тут же расстроили, нагло окатив меня холодной водой. Забыв про конспирацию, резво подскакиваю. Пусть я и не злобная волшебница Бастинда, чтобы от воды растаять, но всё равно неприятно. Мокро и холодно.
Но скакать молодым козликом явно не стоило. Голова чугунная вниз потянула, перед глазами разноцветные круги в чехарду заиграли. Чьи-то руки пребольно сдавливают плечи, не позволив в очередной раз упасть. Меня опять тащат и усаживают на что-то мягкое. А под нос суют нашатырь (мама у меня медик, так что этот запах мне с детства мне знаком). Оглушительно чихаю, и сознание сразу же проясняется.
Небольшое, полностью закрытое помещение метра три на четыре с серыми каменными стенами и низким потолком, мрачное как склеп. Только хрустального гроба со спящей красавицей для полного антуража не хватает. Зато имеется несколько грубо отёсанных каменных блоков разного размера. На одном из них, наполовину прикрытом пушистой меховой шкурой, я сейчас и сижу. Рядом — камень поменьше, выполняющий роль стола. На нём высокий подсвечник с пятью ярко горящими свечами, большой кувшин с узким горлом и приличного размера кубок. Всё это из какого-то тускло-жёлтого металла. Медь? Латунь? Золото? Впрочем, сейчас это не важно. Даже самый драгоценный металл вряд ли чем мне сейчас поможет, потому что голова болит просто адски. Как будто тысячу гвоздей одновременно в череп вбивают. Стискиваю виски руками, но легче не становится.
— Потерпи, сейчас пройдёт. Люди всегда тяжело переход переносят, — раздается совсем рядом.
Перевожу взгляд выше и в ужасе отшатываюсь. Мой кладбищенский кошмар стоит совсем рядом и тянет ко мне свою жуткую когтистую лапу. Верить в происходящее не хочется. Может, упав, я ударился так сильно, что бредить начал? И это вовсе не упырь ко мне сейчас тянется, а просто глюк такой? А на самом деле я до сих пор где-нибудь там, среди могилок, лежу себе и в ус не дую.
Решив убедиться в своём предположении, я крепко зажмуриваюсь и тычу эту самую лапу пальцем. Если эта жуть всего лишь мираж, то она тут же исчезнет. Нет, не исчезла! И на ощупь конечность оказывается твёрдой и теплой, вполне себе настоящей. Значит, всё, что меня сейчас окружает — самая что ни наесть настоящая реальность.
Присматриваюсь к ожившему мертвецу повнимательнее. А руки-то у него обычные, человеческие. Это мне с испуга, наверное, когти привиделись. А вот клыки есть, небольшие, едва заметные, но всё же клыки. Так вот что мне показалось странным в облике встреченного среди могил парнишки. Клыки. Упырь! И как я сразу не сообразил. Да мне конец! Всем известно, чем эта кладбищенская нечисть питается — они людей едят!