Алинкина рука замирает, и я отчетливо вижу ужасные мозоли на подушечках её нежных пальцев и обрезанные под корень ногти без намёка на лак. Мозоли не сходят с тех самых пор, как она стала учиться в музыкалке. Тысячу раз, наверное, спрашивал, почему именно скрипка, уродующая её пальчики и оставляющая мозолистые пятна на шее? Почему не фортепиано, не вокал, не ещё что-нибудь, раз уж ей так нравится музыка? Она всегда отвечает одно: «Скрипка – самый душевный инструмент, Дань. Он требует особенно тонкого и трепетного к себе отношения. Как к человеку. Зато потом, когда отзывается, лучшего чувства на свете не найдёшь».
Не найдёшь лучшего чувства, как же. Хотя, скорее всего, она права. Любовь – самое противоречивое в мире чувство. Одновременно прекрасное и безобразное, светлое и тёмное, чистое и низменное, окрыляющее и низвергающее в бездну. Когда она рядом, я испытываю всё это раз за разом. Только отряхнусь после очередного кульбита в пропасть, соберу кости в кучу и, нет бы остановиться на этом, так снова отращиваю крылья и, следуя попутному ветру – мечтам, взмываю на неведомую высоту.
Чёрт…
Будто в бок кто-то толкает, придвигаюсь ближе. Вплотную. Её нежное тепло обжигает бедро, запах забивает рецепторы, кровь мгновенно вскипает и разделяется на два кровотока – один в голову бьёт, другой намного ниже. Рукой тянусь якобы погладить кота и сцепляюсь с её пальцами. Всё. Склеиваюсь. Отпускать не намерен.
Как в замедленной съёмке Алина поворачивает голову, позволяя насладиться каждым миллиметром её идеального лица, лёгким взмахом ресниц, шелковистостью волос. Её чудные глаза маняще блестят, губы приоткрываются. Я чувствую её сладкое дыхание на своих губах. Неужели в следующий миг случится то, чего я так долго ждал? О чём мечтал? Чего желал больше всего на свете? И верю, и не верю в то же самое время.
– Дань, мне кажется, у мамы кто-то есть, представляешь? – ошарашивает меня Алинка, и я не сразу соображаю, что она имеет в виду.
– В смысле, Алин? – голос хрипло звучит.
– Ну, она стала больше внимания уделять своей внешности, гардероб сменила. Откуда-то у неё появились новые серьги и браслет. Золотой. И… ночные смены чаще брать стала. Не то чтобы мы так уж сильно в деньгах нуждались, но вот так, в общем. На все вопросы отвечает уклончиво, а сама так и сияет, когда расспрашивать начинаю.
– А если и так, Алин, что тут такого? Твоя мама молодая ещё, всё нормально.
– Но я волнуюсь!
Она отшатывается, глаза возмущенно округляет, но вместе с тем бедром лишь сильнее прижимается и пальцы сжимает почти до хруста. Я улетаю. Не соображаю, что отвечать и как поддержать, а она ответа ждёт. Что-то выдавливаю:
– Понимаю. Я бы тоже волновался. Но если мама Таня счастлива, просто порадуйся за неё.
Алина фыркает и отворачивается. Васька тоже недоволен, прыгает на пол и начинает вылизываться. Бася перемещается на спинку дивана. Алина выдёргивает свою ладонь из моей хватки и демонстративно на груди руки скрещивает. А я чувствую, что налажал. Пульс частит. Две моих системы кровообращения на максималках работают, но всё равно не справляются. Перед глазами туман, во рту горечь. Пытаюсь понять, что сделал не так и исправить ситуацию, изменить в свою пользу.
Но пока размышляю, на экране происходит что-то особенное, и сидящая рядом Алинка сперва всхлипывать начинает, а спустя минуту – безудержно реветь. И в следующий миг просто впечатывается лбом мне в грудь и омывает слезами футболку. Моя девочка!.. Накрываю ладонью её дрожащее плечо, другой зарываюсь в шёлковые волосы. Может, я снова упускаю подходящий момент, но чёрт с ним. Когда она в таком состоянии, я не способен требовать чего-то большего. Её слёзы гасят мой пыл. И я могу только покачивать её в объятиях и утешать, пока она не обмякает и не засыпает. Ну моя же. Родная. Любимая. Навсегда.
Глава 11. Алина
По утрам я стала ездить на учёбу одна. Видно, у Дани изменилось расписание или что-то ещё, но после вечера за просмотром "Титаника" в наших отношениях что-то переменилось. Надломилось и свернуло не туда, куда мне бы хотелось. После того вечера Даня проводил меня домой и исчез. Не появлялся несколько дней, заставив сильно переживать. Я писала ему, но он отвечал односложно, мол, всё в порядке, просто занят.
Макс нашёл себе работу на другом конце города, и заезжать за мной стало не с руки, да и заканчивал он зачастую ещё позже, чем мы с Даней, и свои братские «обязанности» Макс без зазрения совести скинул на своего верного друга Даньку. Лично меня такой расклад вполне устраивал. Я успела безумно соскучиться и сломать себе голову, может, Даня тоже теперь не свободен? Мне бы за него порадоваться, но… В общем, чем больше я об этом думала, тем глубже впадала в уныние и боялась, что такое состояние плохо скажется на моей игре, но Александр Николаевич, на удивление, был доволен.