– Я тоже люблю это время года, – поддержала я.
А Паша неожиданно процитировал великого классика и добавил:
– Не вижу ничего унылого в осенней поре. Погляди. Деревья стоят, будто поцелованные солнцем – каждый листочек отражает солнечный свет, искрится, звенит, играет.
Я поглядела на него с изумлением.
– Паша, да ты поэт!
– Есть немного. Творческие люди талантливы во всём. – Он ничуть не смутился. – А ты разве нет?
– Я? Нет. Не во всём.
– Ну, значит, влюбилась.
Я едва не задохнулась от возмущения. Да что он себе позволяет вообще?
– Просто в последнее время Александр Николаевич стал тебя хвалить. Да я и сам заметил. Ты стала играть очень вдохновенно.
– Я и раньше играла не хуже остальных, – буркнула я.
– Ты всегда играла очень технично, но как-то... мёртво, что ли. Прости, если мои слова тебя задели. Я нечаянно. Но я считаю, это к лучшему. Мне вот состояние влюблённости всегда помогает творить. Я себя чувствую буквально окрылённым.
– У тебя появилась девушка? – полюбопытствовала я.
– Нет, что ты! Мне нужно любить на расстоянии, неразделённо, даже немножечко страдать, понимаешь? Без этого чувства не рождается искусство.
– Прости, но это попахивает мазохизмом.
– Вовсе нет. Это обычное состояние поэта. Представь, огонь, который кипит внутри тебя, – с этими словами он патетично приложил руку к груди, – и может ввергнуть в пучину депрессии человека нетворческого, ты направляешь в верное русло – берёшь в руки скрипку, кисть или перо. И рождается искусство... Нет, не так. Рождается ИСКУССТВО. Именно капсом. Чувствуешь разницу?
– Кажется, да, – призналась я.
– Ну вот, видишь! – просиял Паша.
– Но почему именно неразделённая? Разве взаимная не окрыляет? Не делает человека счастливым?
– Может, и делает, но отвлекает от главного – творчества. Если тебе ответили взаимностью, ты уже не о бессмертных творениях Паганини думаешь, верно? А о том, на какой фильм сводить объект обожания и за какие деньги. Или о том, в чём пойти на свидание – или о чём там девушки думают? Сама знаешь, ты же девушка.
– Я об этом не думаю.
– Но ты же с кем-то встречаешься? Я видел вас на концерте. Да и девчонки все уши прожужжали о твоём новом парне. Как его?.. Данил?
На миг я оторопела от подобного вопроса. Данил?! Мой парень?!
Ах да, я же сама так хотела…
– Ну... э-э... как тебе сказать... – замялась я.
– Ладно, я всё понимаю. Не хочешь обсуждать личное – не надо. Твоё право. Извини, больше не буду. От меня, например, после таких разговоров энергия рекой уплывает, я потом сплю плохо, играю плохо и вообще сам не свой.
Мы не смогли продолжить разговор, так как в это время двери супермаркета гостеприимно разъехались перед нами, приглашая внутрь, и мы оказались перед огромнейшим выбором гостинцев для любимой учительницы. Но я долго размышляла над словами одногруппника и в большинстве своём находила их верными. В конце концов, не я ли всегда говорила, что отношения отвлекают от творчества?
Глава 12. Алина
Наталья Васильевна жила рядом с железнодорожным вокзалом. То есть настолько близко, что кресло и пол подо мной вибрировали всякий раз, когда на станцию прибывал очередной поезд, а это случалось, наверное, каждые пять минут, плюс ужасный грохот, сопровождающий движение. Настоящий ад для музыканта!
Приняли нас радушно. Мать нашей преподавательницы, бодрая и улыбчивая старушка в синем спортивном костюме, выставила на стол конфеты и ватрушки, мягкие и буквально тающие во рту.
Наталья Васильевна, устроившись в уютном кресле, живо интересовалась нашими успехами, переживала, расспрашивала, смеялась нашим шуткам и даже всплакнула, представив, что зачёт, скорее всего, нам придётся сдавать не ей, а Виктории Викторовне.
– Ну что вы, Наталья Васильевна! До зимней сессии вы непременно выздоровеете, – оптимистично заявил Паша, – и мы с вами на Новый год станцуем джигу!
– Так и будет! – засмеялась сквозь слёзы та.
Особенный ажиотаж почему-то вызвала история о разрисованных нотах. Я не хотела об этом рассказывать, но разве Нике запретишь! Наталья Васильевна посочувствовала мне, а когда остальные принялись строить догадки о том, кто из студентов способен на такое безумство, лишь отметала прочь их теории.
– Все ребята очень хорошие, – говорила она. – Я затрудняюсь предположить, кому из духовиков могла прийти в голову подобная мысль!..
– Но кому-то же всё-таки пришла! – радовалась Ника. – Впрочем, я не удивлюсь, если окажется, что Алина сама разрисовала себе ноты.