– Но зачем мне это? – удивилась я.
– Ради хайпа, – пожала плечом Ника.
– Вот ещё! Лишнее внимание мне не нужно, не то что некоторым, – возразила я.
– Эта выходка не останется безнаказанной, – сказала Наталья Васильевна, – я уверена, Олег Алексеевич сам во всём разберётся и вам не стоит вмешиваться. И уж тем более не стоит вершить самосуд.
Ника, улучив момент, когда Паша с Олей отвлеклись на фотографии, расставленные на комоде, выразительно посмотрела на меня и прошептала:
– Я выведу тебя на чистую воду, будь уверена.
– Что? Неужели всерьёз веришь, будто я сама себе испортила ноты?
– С тебя станется!
– Зря ты так. Я тебе не соперница.
– Все женщины – соперницы! – фыркнула Ника и отвернулась.
Я только плечами пожала. Если следовать логике Ники, она по своей воле окружила себя соперницами – Олей и Лерой, не считая других девчонок из группы, которые тоже чуть ли не в рот ей заглядывали и копировали не только поведение и стиль одежды, но и манеру исполнения, отчего Александр Николаевич буквально хватался за голову.
У Натальи Васильевны имелся чудный питомец – дымчатый котёнок по имени Квинтет. Почему Квинтет? Всё просто – у кошки, Терции, он родился пятым.* Квинтет оказался очень игривым, и я с интересом наблюдала за тем, как он ластился к Оле. Но вскоре котику захотелось познакомиться и с другими гостями. Он подошёл к Паше, понюхал его ноги, чихнул и вдруг, в один прыжок преодолев расстояние в пару метров, очутился у меня на коленях. От неожиданности я вскрикнула, на что котёнок совершенно не отреагировал. Паша засмеялся и предложил котёнку ватрушку. Но тот слезать не захотел, и я легонько погладила его по мягкой шёрстке. Квинтет тут же замурчал, зажмурился, выгнул спинку и, потоптавшись немного на моих коленях, свернулся калачиком, похоже, решив надолго здесь обосноваться. А я и не против. Мне в радость слушать его тихое мурлыканье, перебирать пальцами шелковистую шёрстку, и было что-то трогательное в том, что Квинтет выбрал именно меня. Тут же вспомнился ласковый Васька и пушистая Бася, и тот вечер у телевизора…
Но сегодня я неоднократно ловила себя на том, что думаю о Дане, вспоминаю то одно, то другое, и это сильно отвлекало меня не только от занятий, но и от реальности в целом.
За окном потихоньку темнело. Ника жаловалась Наталье Васильевне на тяготы студенческой жизни, Паша поглощал ватрушку за ватрушкой, а я всё глубже погружалась в себя. Меня уже не трогал шум поездов, не бесила Ника с её жалобами и поминутным закатыванием глаз. Казалось, во всём свете остались лишь этот мурлыкающий котёнок и я. Меня наполняло малознакомое до сих пор чувство умиротворения, покоя и домашнего уюта – того ощущения, которого мне всегда так не хватало. И когда настало время прощаться, было жаль расставаться с этим тёплым мягким комочком и чувством, которое он мне дарил.
На город опустились сумерки, но вокзал пестрел огнями и продолжал производить невероятный шум. Наш путь лежал через перрон – там, за киосками с фастфудом, притаилась автобусная остановка. Засунув руки в карманы куртки, я вдыхала прохладный осенний воздух и думала о том, что тоже назову своего кота каким-нибудь музыкальным именем. Если у меня когда-нибудь появится кот, конечно.
– Паш, купи мне кофе, – капризный голос Ники отвлёк от приятных мыслей, – у меня после этих ужасных ватрушек разыгралась изжога. Только нормальный кофе, не из автомата, не то ещё хуже станет!
Это прозвучало грубо и неуважительно по отношению к добродушным хозяевам, но верный рыцарь Паша, похоже, этого не заметил.
– Пойдёмте в кафе! – предложил он. – Я знаю одно, где неплохо делают кофе.
Пока я вспоминала, в котором из привокзальных кафе работает Даня (ибо до сих пор не смогла выкроить время, чтобы съездить к нему на работу), мы зашли в одно из них. Внутри было уютно, хотя интерьер немного устарел, но, главное, не стоял запах сигарет и подгоревших чебуреков. Несколько столиков были заняты, играла ненавязчивая музыка. Официантов не наблюдалось. Лишь за длинной стойкой обнаружилась девушка в бордовом фартуке, а за её спиной открывалась ярко освещённая кухня, где повара лихо орудовали ножами и звенели посудой. Сердце неожиданно ёкнуло – среди них я узнала Даню.
Мы встретились глазами, он улыбнулся, и в груди будто разлилось что-то тёплое. Даня быстро обвёл взглядом мою компанию и, оценив ситуацию, вернулся к работе. Но, пока мы стояли у стойки и ждали, когда Ника выберет пирожное, я поймала его взгляд ещё несколько раз. Наконец, не выдержала и, несмотря на людей вокруг, помахала ему и, растопырив мизинец и большой пальцы, приложила руку к уху, мол, позвони мне, как сможешь, я жду. Даня кивнул в ответ.