Эта жестикуляция не ускользнула от Ники и, когда мы вчетвером уселись за столик, пожелала узнать подробности. Я тотчас уловила подвох, но лишь плечом пожала: подколы Ники трудно принимать всерьёз.
– Это мой друг, – ответила я.
– И как его зовут?
– Даня. А что?
– Ах, Даня! – Ника с Олей переглянулись. – С каких это пор Даня твой друг, а не парень? Не скромничай, мы всё знаем.
– А если и парень, какая тебе разница? – с вызовом спросила я, прекрасно зная, что за этим последует.
– Девочки, не ссорьтесь! – попытался вмешаться Паша, но Ника лишь отмахнулась.
– А я-то, наивная, полагала, что у тебя неплохой вкус! – презрительно сказала Ника, откидываясь на спинку стула. – Променять красавчика Артура на какого-то кашевара из вокзальной забегаловки! Ещё бы симпатичного, а так!..
Хоть я и ожидала чего-то подобного, меня это буквально взбесило. Внутри будто взорвалось что-то, в груди запекло. Сдерживая дрожь во всём теле и сверля взглядом Нику, я подалась вперёд.
– Давно хотела тебе сказать: мне жаль тебя, Ника. Ты живёшь только ради того, чтобы нравиться другим и ловить их восхищённые взгляды. Но рано или поздно твои друзья поймут, что на самом деле ты ничего из себя не представляешь. Всё это понты. Стоит смыть с тебя косметику, снять модные тряпки, причесать волосы, и все увидят обыкновенную девчонку, которая до сих пор читает по слогам и весьма посредственно играет на скрипке. И которая в душе боится быть осмеянной и недолюбленной, оттого и пытается высмеять и задвинуть на последний ряд тех, кто умнее и талантливее.
Я не планировала свою речь заранее. Я говорила по наитию и сама толком не понимала, что вообще происходит. Наверное, я ожидала, что Ника даст мне отпор, что за неё заступится Паша или Оля, но они молчали, словно воды в рот набрали.
А у Ники вдруг задрожал подбородок, глаза наполнились слезами, и она, закрыв руками лицо, подскочила и, ударяясь бёдрами об углы столов, побежала к выходу. Никто не остановил её, лишь один или два человека равнодушно поглядели ей вслед.
Секунду или две Паша и Оля оставались сидеть, невидящим взглядом глядя перед собой и словно осмысливая произошедшее, но затем Оля оттаяла и произнесла:
– Алина, это было жестоко. Но ты права. Ты выразила словами то, о чём я догадывалась в душе. Прости, я не хочу оставлять её сейчас одну, – и побежала вслед за подругой.
Я перевела взгляд на Пашу.
– Ну а ты, верный рыцарь? Не хочешь сказать, что я поступила жестоко по отношению к твоей даме сердца?
Тот покачал головой и выдал вдруг:
– Ты не против, если с этой минуты моей дамой сердца станешь ты? Я ни на что не претендую. У тебя есть парень, и это здорово. Я лишь буду восхищаться тобой на расстоянии и творить, творить, творить – мне большего не надо. Разве что могу кофе иногда покупать и скрипку твою носить. Ну как? Согласна?
Я усмехнулась и слегка дрожащей рукой пригубила кофе из чашки. Он действительно был вкусным.
– Боюсь, я не гожусь для этой роли. Я резкая и довольно эгоистичная особа. Даже родной брат называет меня Снежной Королевой. Присмотрись к Жене или той же Оле – на фоне Ники они меркли, как меркнут звёзды при появлении солнца. Но на самом деле солнце уступает многим из них, и это становится заметным, стоит лишь сменить ракурс.
– А говорила, талантлива не во всём! – Паша покачал головой. – Кстати, я тут вдруг подумал, что на уроки дирижирования к Олегу Алексеевичу ходят не только духовики, но и струнники. Их немного, но они есть. Это тебе так, к сведению.
У меня зазвонил телефон. На дисплее высветилось фото Дани.
Я должна набраться смелости и признаться ему во всём.
____________________
* Квинтет – музыкальный ансамбль из пяти исполнителей; терция – музыкальный интервал шириной в три ступени. Здесь: Терция у своей мамы родилась третьей.
Глава 13. Алина
Мы практически у моего подъезда, а серьёзного разговора не выходило. Ну не могла я просто открыть рот и сказать что-то вроде: «Даня, ты не против, если все в академии будут считать тебя моим парнем?» Я скорее сквозь землю провалюсь, если скажу нечто подобное.
А Даня будто не замечал ничего. Он весело болтал о том о сём, вспоминал что-то смешное – я не особенно вслушивалась. Потому что в голове засела одна фраза: «Алина, как ты вообще допустила такое?» Представить, будто я на самом деле встречаюсь Даней – это же кощунство! Всё равно, что посягнуть на святое. Или Макса подговорить, чтоб выступил в роли моего парня. Хотя это, всё же, немножко другое.