– Не думай об этом, Алина, – сказала я сама себе. – Лучше возьми скрипку и позанимайся. И перестань разговаривать сама с собой!
Музыка – великая сила. С её помощью можно высказать всё что угодно. Всё, что накопилось в душе. Другое дело, что каждый зачастую слышит в ней то, что хочет услышать.
Когда я совершенно выдохлась, часы показывали семь вечера. Макс ещё не вернулся. Мама оставалась на сутки, и мне ужасно не хотелось думать, что в данную минуту она, быть может, улыбается своему ухажеру, и всерьёз жалела о том, что у нас не протекает на кухне кран. Тогда можно было бы позвать Даню...
А что, если Настя имела в виду именно его?
От таких мыслей меня бросило в жар. Даня чудесный парень, спору нет, и люблю я его, по сути, даже больше, чем родного брата, но вся соль в том, что он мне не брат. Иногда я об этом забываю и получается чёрт знает что. Вот я всё мусолю в памяти тот вечер за просмотром «Титаника», Данины прикосновения, бархатистый тембр голоса, взгляд – горящий, многообещающий... И запоздало понимаю, что была в секунде от поцелуя с самым лучшим человеком на свете.
Нет-нет, в таком ключе о Дане думать не стоит!
И я быстренько собралась в магазин. Благо, ближайший располагался в соседнем доме. Сумочку не брала, взяла только кошелёк. Затоварилась так, будто собралась принять дюжину гостей. Тяжёлый пакет оттягивал руку, шла я не очень быстро, любуясь вечерними огнями. Вдалеке шумели автомобили. Прохожих было мало. Впереди шла мамочка с коляской, а у подъезда обнималась парочка. Как вдруг кто-то резко дёрнул из руки пакет. Палец, запутавшийся в ручках, а вместе с ним и предплечье прострелило болью до самой кости. Я вскрикнула и обернулась, но сделать ничего не успела – долговязая фигура, одетая в тёмное, резво удалялась с моим пакетом в руках. А там не только продукты, но и кошелёк! А в кошельке новенькая банковская карточка, по которой я стипендию получаю!
– Эй! Стой!
Нет, останавливаться воришка не думал. А я, вместо того чтобы броситься его догонять, застыла изваянием. Почему-то даже не подумала, что нужно бежать, звать на помощь, куда-то звонить. Просто стояла и смотрела, как он бежит по направлению к пустырю. На этом пустыре когда-то хотели построить дом, да так и не построили, и завезенные горы песка и щебня постепенно разворовали, остатки сравнялись с землёй и проросли бурьяном. Через пустырь пролегал короткий путь к музыкалке и к Даниному дому, но в тёмное время суток нормальные люди там старались не ходить. А ещё на этом самом пустыре Славик пытался сорвать мой первый поцелуй. Иными словами, никаких хороших воспоминаний о том месте у меня не имелось.
Точнее, я не столько даже следила за фигурой воришки, сколько за белеющим во тьме пакетом с моим добром. Со мной никогда ничего подобного не случалось.
Но парень не успел скрыться за углом. Его перехватили. Мигом скрутили руки, отобрали пакет. И только тогда я сорвалась с места и побежала, хотя здравый смысл пытался воспротивиться, мол, иди домой, нечего ввязываться в драку.
И лишь когда я подбежала ближе, поняла, почему меня так тянуло сюда.
– Даня! – обрадовалась я.
– Звони в полицию!
Я пошарила в карманах куртки и джинсов. Пусто.
– Я телефон дома оставила!
Даня удерживал воришку в руках. Им оказался совсем молодой паренёк, скорее всего, старшеклассник. Чёрная маска сползла с лица, обнажая гладкие, по-детски округлые щёки. В огромных глазах стояли слёзы. Мальчишка скулил и пытался выскользнуть из Даниной хватки, но тот держал крепко.
– Возьми мой в кармане! – настаивал Даня.
– Не надо! Не звоните! Пожалуйста! Простите меня! Я больше не буду! – плакал паренёк, дёргаясь, как пойманный на крючок карась.
Данька изловчился и скрутил парню руки так, что мог свободно достать телефон и сам. Поглядел строго на меня поверх чужого плеча, мол, не ведись на его слёзы, зло должно быть наказано. Но я колебалась. Мальчишку было безумно жаль. Не хотелось портить ему жизнь из-за пачки гречки и килограмма муки.
– Отпустите, пожалуйста! – канючил паренёк. – У меня мамка болеет, денег нет. На лекарства не хватает, еды купить не за что, я со вчерашнего дня не ел ничего. Честно, я не наркоман какой-нибудь! Клянусь!
– Так я тебе и поверил, – сказал Даня, продолжая удерживать тому руки за спиной. Я представила, каково этому мальчишке!..
– Дань! – позвала я.