За этим занятием меня застала мама.
– Куда-то собираешься? – поинтересовалась она.
– Нет, просто, – я отчего-то засмущалась, – Даня в гости придёт.
– О, Даня, – в голосе мамы прозвучало столько разных оттенков, что даже я со своим абсолютным слухом толком не поняла, что именно она имела в виду. – Тебе помочь?
– Да, пожалуйста.
Мама расчесала и уложила мне волосы – слегка небрежно, следуя моде, и, обняв меня сзади за плечи, произнесла:
– Вы будете чудесной парой.
Ответить я не успела – звонок в дверь спутал все слова и мысли.
– Сама откроешь?
– Сама! – крикнула я уже из прихожей.
Открыла дверь, впустив Даню.
– Привет, Алин! – поздоровался он. Поставил огромный пакет на пол и снял куртку. – Отлично выглядишь. Идёшь на поправку!
От такого простого комплимента я почему-то растерялась и слова благодарности в горле застряли. Да я сегодня вообще сама на себя не похожа.
Даня прочистил горло и сказал:
– Я тебе поужинать принёс. Голодна?
Я только кивнула в ответ.
Даня как воспитанный парень поздоровался с моей мамой и предложил составить нам компанию, на что она отказалась и срочно засобиралась к подруге. К подруге, ага.
– Курицу фаршированную будешь? – спросил Даня, вытаскивая из пакета нечто, завёрнутое в фольгу. – Ещё тёплая.
– Курицу? – Я сделала вид, будто раздумываю. – Буду.
Даня кормил меня обедом далеко не в первый раз, но почему-то именно сегодня мне было особенно хорошо и уютно. И очень вкусно.
– Я налью чаю, – заявила я, когда с курицей было покончено.
– Давай я.
– Нет, сиди и отдыхай. Я сама. Мне можно и нужно двигаться. Тебе с лимоном или молоком?
– С лимоном. Спасибо.
Даня сидел в проходе, и я, снуя туда-сюда по тесной кухне между плитой, мойкой и холодильником, пару раз случайно задела его бедром. Конечно, это случалось и раньше, мало того, мы не раз обнимались, демонстрируя друг другу свою детскую любовь, а однажды Даня снимал меня с крыши сарая, куда я умудрилась влезть, а ещё сломать и опрокинуть лестницу. Или нёс меня на руках, обходя гигантскую лужу, но тогда это воспринималось совершенно по-другому и я не чувствовала ни тени того, что почувствовала сейчас. Меня словно кипятком обожгло. И охватило совершенно невозможное желание: чтобы он развернулся и прижал меня к себе. И поцеловал – не так, как Артур. А чтобы нежно, с любовью, так, чтобы ноги подкашивались, мысли путались, а в животе становилось легко и воздушно, ну, как Настя рассказывала. И чтобы больше не отпускал…
Замерев с чашкой в руке, я скосила глаза на Даню. Заметил ли он? Почувствовал ли что-то похожее? Вроде нет. Сидит, как ни в чём не бывало.
Но я даже не знаю, хотелось ли бы мне на самом деле, чтобы он ответил на моё желание или нет.
Поставив перед Даней чашку – его чашку, из которой он обычно пил у нас чай, – я уселась напротив и сделала пару глотков. Я видела тысячу раз, как Даня пьёт чай. Как ест, играет в комп, гоняет во дворе мяч, как плавает, читает, готовит и спит, но сегодня мне было приятно просто потому, что он рядом. Я не могла успокоить разбушевавшиеся не на шутку чувства. Мы знаем друг друга сто лет! Знаем так хорошо, как знаем себя. Привычки, увлечения, характер. И всё же появилась какая-то загадка. Должно быть, всё дело в этих новых мыслях, которых раньше не было и о которых я бы хотела забыть.
Или…
Нет, точно. Забыть и не вспоминать. Переключиться на что-то другое.
– Дань, я всё хотела спросить, – начала я.
– Спрашивай.
– Тот парень, что дал тебе свой номер… Вы не созванивались?
– Тот воришка, что ли?
– Ну зачем сразу «воришка». Просто у человека сложный период в жизни.
– Сложный период! – фыркнул Даня. – Боишься, как бы я его не проучил?
– А разве ты на такое способен?
– Я думал, за столько-то лет ты научилась видеть меня насквозь.
– Открою тебе великую тайну: я вообще не очень хорошо разбираюсь в людях.
– Я заметил.
Я насупилась. Обидно, когда ты сознаёшься другу в своих недостатках, а он, оказывается, давно знает о них – знает и воспринимает как данность.
– Да ладно, Алин, все мы ошибаемся. У каждого же на лбу не написано, вор он или убийца, а они, как правило, притворяются лучше остальных.
– Согласись, подобные титулы над головой, как в ваших компьютерных играх, намного бы упростили людям жизнь.
– Не спорю, в этом что-то есть. А с другой стороны, никто бы не хотел, чтобы его мысли читали как раскрытую книгу.