– Алин, ты сердишься? – не выдерживаю. – Прости, мне ужасно жаль.
– Нет, что ты! – тут же отзывается она. – Славик заслужил.
– Нужно было раньше тебе сказать. Но раньше было не до того, а потом как-то забылось. Вернее, я никогда не забывал. Просто напоминать не хотел. Думал, тебе неприятно вспоминать.
– Сейчас уже всё нормально. Правда. И я благодарна тебе за Славика. И за то, что сказал.
– Я не мог не сказать.
– Я знаю. Ты всегда ратовал за честность в отношениях.
В отношениях? За честность? Девочка, ты понимаешь вообще, что башню мне сносишь без стенобоя одними только словами?
Пока я прочищаю горло, чтобы намекнуть ей об этом, она несётся:
– Давай забудем об этом и больше не будем вспоминать? И корить себя тоже не будем, хорошо? Мы ведь договаривались не вспоминать о плохом, помнишь?
– Помню, – хриплю.
– Значит, по рукам?
– С одним условием.
– Что ещё за условие? – настораживается.
– Если вдруг тебя снова кто-то обидит, скажи мне сразу, ок?
– Чтобы ты его снова отлупил?
– Если не поймёт по-хорошему, значит, будет по-другому.
– Ладно, – тянет она. – Но и ты пообещай, что с сегодняшнего дня мы будем вспоминать только о хорошем.
– Как я могу отказаться от такого предложения? Конечно, Алин.
– Тогда давай начнём прямо сейчас.
– Что именно?
– Ну, вспоминать хорошее.
– О, это запросто. Помнишь, как мы впервые блины с тобой пекли?
– Ещё бы!.. А помнишь, как я первый раз затащила тебя на концерт в филармонию?
– Почему сразу «затащила»? Я сам пошёл.
– А потом мы ели мороженое с засахаренными цветами.
– Я, кстати, недавно этим занимался.
– Чем? Ел мороженое?
– Консервировал в сахарном сиропе фиалки.
– Вау!..
– Можно будет на Новый год ими десерт украсить. Чизкейк, например.
Алинка съезжает с новогодней темы:
– А помнишь, как мы в детстве ездили в деревню к моей бабушке? Как удили рыбу, пасли коз и пили парное молоко?
Я застываю. Потому что прекрасно помню, как в то лето снимал её с крыши и нёс на руках, когда она свалилась с велосипеда. А потом обрабатывал перекисью ссадины и дул на коленки, чтоб не щипало. Но она об этом не говорит.
– Это было лучшее лето в моей жизни, – осторожно отвечаю.
– И моё, – радуется Алинка.
– А то лето, когда мы ездили к морю? Тоже клёвое, правда?
– Все годы, проведённые с тобой, были лучшими, – отвечает она и резко меняет тон: – Поздно уже. Тебе завтра рано вставать.
– Да что-то не спится.
Как теперь уснуть вообще?!
– А я, пожалуй, попробую заснуть. Завтра в больницу с утра ехать.
– Позвони потом, что врач скажет.
– Обязательно.
– Приятных снов.
– И тебе.
Я долго слушаю короткие гудки, прижимая трубу к уху, и не могу успокоиться. Сердце такие кульбиты выдаёт, что впору корвалол принимать – или что там в таких случаях принимают?
«Завтра скажу», – говорю и сам себе отвечаю: «Рано. Если не хочешь снова облажаться, потерпи ещё немного».
Долго лежу в кровати без сна. Даже ледяной душ не помогает. Вспоминаю каждую минуту, связанную с ней. Особенно тот вечер за просмотром «Титаника». И вмазываюсь по новой, хотя сильнее, кажется, уже некуда.
Глава 17. Алина
С утра пораньше я собралась в больницу. Буду просить снять гипс, сколько можно мучиться с ним! Ни одеться толком, ни умыться, не говоря уже об игре на скрипке. И ещё чешется под этим уродливым коконом – жуть.
Доехала нормально. Не было уже давки в автобусах – ни студентов, ни школьников, ни бабулек с авоськами, все они дружно самоизолировались по домам. Красивая жёлтая осень уступала место осени хмурой и дождливой. Никогда не любила позднюю осень, но теперь рада вырваться из дома при любом удобном случае.
У окошка гардероба я неожиданно столкнулась с Машей из академии и обрадовалась ей как старой подруге. Интересовалась о её делах, рассказала о своих. И не сразу заметила, что Маша, похоже, не рада мне вовсе. Я даже запнулась на полуслове: а вдруг, не дай Бог, у неё серьёзные проблемы со здоровьем, а я тут строю из себя клоуна?
– Я скину тебе ссылку, если хочешь, заходи. Посмотришь, как мы репетируем оркестром онлайн, – сказала Маша, с удовольствием, как мне показалось, осматривая гипс на моём пальце. – Ты есть в соцсетях?
– Да. Во всех. Алина Руденко. На аватарке я в чёрном платье со скрипкой.
– Кто бы сомневался! – усмехнулась Маша. – Ладно, Алин, была рада видеть. Ты ведь только приехала? А я уже ухожу.