– Не будет, – ответил Даня и облизнул пострадавшую кожу. – Твой блинчик был очень вкусным. Но ты всё же поосторожней со сковородкой.
– Опусти руку под холодную воду, – со знанием дела сказала я. Однажды я сильно обожглась, и мама учила поступать именно так.
– Само пройдёт, – отмахнулся Даня.
– Данечка, миленький, само не пройдёт! – уверила я, взяла его за руку, открыла холодную воду и сунула под кран.
Он хохотнул.
– Не вижу ничего смешного! – проворчала я.
– Я просто вспомнил.
Но Даня не договорил, потому что снова засмеялся.
– О чём?
– Ну… как я распанахал себе полруки стеклом. Помнишь, нет?
Я содрогнулась. Нашёл, что вспомнить! Это случилось в тот день, когда они с Максом разбили футбольным мячом окно на первом этаже, где бабушка Тая живёт, а потом вынимали осколки из рамы. Ну и Данька порезался. От страха за него я визжала так, словно меня живьём резали. А ему хоть бы хны.
– Ладно, прости, – Даня перестал улыбаться и стал серьёзным-серьёзным, как профессор. – Я больше не буду вспоминать о плохом.
– Обещаешь? – Я шмыгнула носом.
– Обещаю.
Потом мы взяли вторую сковороду и устроили состязание – у кого лучше получится. Попутно ели уже готовые блинчики, макая их в сметану. Бессовестный Данька вымазал мне сметаной нос. Я в отместку размазала ему сметану по щекам. Он не обиделся и рассмеялся в ответ. Одной миски с тестом нам оказалось мало. Достали ещё яиц, молока и муки. Я не удержалась, сунула руки в муку и стала пугать Даньку, будто вот-вот как следует его выпачкаю, хотя еле сдержалась, чтобы не высыпать горсточку муки ему на белобрысую голову. Данька рассыпал муку на стол, пригладил горку ладонью и нарисовал пальцем солнышко. Я изобразила скрипичный ключ. Данька попытался повторить, но у него не вышло. Тогда я нарисовала сердечко, а он проткнул сердечко стрелой.
Потом пришёл Макс, съел оставшиеся блины и обозвал Даню девчонкой. Мне стало обидно и за него, и за себя, и в сердцах я выдернула шнур из розетки, так что Максу пришлось проходить уровень заново.
– Приехали, – объявил низкий мужской голос, в котором я спросонья не сразу узнала Даню.
Дождь почти прекратился, превратившись в лёгкую морось, и Даня, уже не кутая скрипку в полах своей рубашки, помог мне выбраться из машины.
– Спасибо.
Он не попрощался со мной у подъезда и не успокоился, пока не довёл до самой квартиры. Изнутри пахнуло холодом и безысходностью, словно там давно не жил никто.
– Я отдам тебе со стипендии, – сказала я, включая в прихожей свет. – Сколько он заломил? Рублей пятьсот?
– Алин, я же просил. Ты мне ничего не должна. Серьёзно.
Я отдала ему куртку, он мне – скрипку.
– Она ужасно тяжёлая, – призналась я.
– В следующий раз куплю что-нибудь полегче, – и он мне подмигнул.
– В следующий раз я постараюсь вовремя забрать свою из гардероба, – парировала я. – Позвони Максу, отчитайся, что доставил меня в целости и сохранности.
– Позвоню. – Даня сделал вид, будто не уловил сарказма в моём тоне, а я прикусила губу – что на меня нашло вообще?
Мы попрощались, и я прошла в кухню. С тех пор, как мы с Даней учились печь блины, или, точнее, я училась, прошло много лет, и холодильник уже пустовал редко. Не скажу, что мне так уж нравилось проводить время за плитой, но основное готовить я научилась – всякие там супы, компоты и несколько блюд из картофеля. Конечно, до Даньки, который постоянно что-то тушил, варил, парил, жарил, фламбировал, карамелизировал, в общем, творил всякие чудеса с продуктами, мне было далеко, как пешком до луны, но под его чутким руководством и у меня неплохо получалось готовить что-то посложнее пиццы и запеканки.
И, вспоминая очередной Данькин кулинарный шедевр, я с аппетитом поела макарон с кетчупом, затем вымыла посуду и поупражнялась за синтезатором в чтении с листа. Когда часы показали половину одиннадцатого, я, стараясь не раскиснуть от одиночества и понимая, что мой братец после работы наверняка затусил с новыми друзьями и вернётся, скорее всего, далеко за полночь, улеглась в постель с конспектом по методике – это стопроцентное средство для крепкого и здорового сна.
Глава 2. Алина
После вчерашнего ливня в городе остро пахло прелой листвой и почему-то хвоей. На тротуарах разлились лужи. Деревья, ещё вчера укутанные коконом жёлтых листьев, сегодня заметно поредели, а низкие свинцовые тучи снова грозились низвергнуть потоки дождя.
Сегодня на мне была лёгкая куртка без капюшона, и утренний морозец пробирал до самых костей. Дрожа от холода, я прыгнула в долгожданный автобус и оглядела салон в поисках свободных мест. Утро было раннее, до часа пик далеко, людей в автобусе было не много, и взгляд мой остановился на парне, расположившемся на заднем сидении. И пусть козырёк кепки почти полностью закрывал его лицо, а руки прятались в карманах, я узнала его по куртке. Той самой, в которую меня облачили вчерашним вечером.