– На тебя не похоже, – покачал головой Макс. – Такая вся из себя Снежная Королева непробиваемая, и тут вдруг кинцо слезливое попалось.
– Можешь сам посмотреть.
– Делать мне больше нечего! – фыркнул брат. – Говори, кто он, я жду.
– Погоди, – вмешался Даня, который до сих пор просто прислушивался к разговору. – Чего нападаешь? Дай человеку в себя прийти. Потом поговорите.
– Как бы потом поздно не было.
– Чтоб ты знал, многие вопросы можно решить мирным путём. Особенно в отношениях с сестрой, – и он так посмотрел на меня, будто понял всё то, что мне пришлось пережить вместе с героями.
– Сказал человек, у которого ни родных, ни двоюродных братьев-сестёр отродясь не было, – съязвил Макс.
– Я вас с Алинкой всю жизнь знаю и кое-что понимаю, поверь.
– Если бы я тебя слушал, пацифиста такого, то был бы лохом, – отмахнулся Макс. – Напомни, почему я тебя вообще терплю?
– Во-первых, я такой же пацифист, как и ты, – парировал Даня. – А во-вторых, если бы ты меня не слушал, то наверняка был бы уже давно мёртв. Или в местах не столь отдалённых. Давай поедим уже. Алин, будешь с нами? Я кое-чего с работы принёс.
– Нет, спасибо. Я поужинала.
Ребята убрались на кухню, а я побрела к себе – пережить этот великий сюжет ещё раз и плакать, плакать...
Ну и, конечно же, я и подумать не могла, во что выльется этот разговор с братом.
Глава 4. Даня
Я чётко помню, когда это случилось – тёплым субботним днём, когда зима вдруг резко сдала свои позиции и наконец уступила весне. Я возвращался домой после тренировки, не стал дожидаться автобуса и просто решил погреть свои кости на солнце. Но тут было на что посмотреть. После долгой зимы девчонки наконец-то сняли с себя бесформенные пуховики и шапки и облачились в короткие юбки, превращая нормальных пацанов в ошалелых мартовских котов.
И я иду, короче, наслаждаюсь жизнью, и тут из торгового центра выходят две красивые девчонки. И неторопливо плывут мне навстречу. Одна рыженькая, в джинсах, вторая в юбке, с длинными русыми волосами. Волосы развеваются на ветру, она смеётся, призывно мотает головой, приковывая взгляды парней, столпившихся у киоска с мороженым...
Стоп. Этих девчонок я знаю. А одну из них очень вроде неплохо знаю. Это же моя подруга, моя младшая сестрёнка Алинка. Я не ошибся? Та самая Алинка-малинка, худенькая маленькая девчушка, которая лазила по деревьям как кошка, плавала в воде как рыба и каждый божий день мучила несчастную скрипку? Когда это она успела превратиться в девушку? И к тому же чертовски симпатичную?
Я моргаю как следует, но видение не проходит – мои органы чувств нещадно сбоят. Ничего не понимаю. Мы видимся настолько часто, что должны были заметить друг в друге малейшее изменение. Но я всё равно пропустил тот момент, когда она превратилась из обычной девчонки в красивую девушку.
Алина узнаёт меня и улыбается. Машет. Мне бы ответить, но я впадаю в ступор. Сердце останавливается, всё вокруг замирает. Я ничего не вижу и не слышу, кроме неё.
– Привет! – Она останавливается буквально в шаге от меня, а я ничего выдавить не в состоянии. Просто стою и пялюсь. Она улыбается, ожидая ответа. Такая задорная и живая улыбка, ямочки на щеках, в глазах огоньки сверкают. Она стоит совсем близко, почти касаясь меня, и я вдруг отмираю, вдыхая цветочный аромат её духов. Тех самых, которые я подарил ей на День рождения. Эта мысль почему-то так прочно въедается в мозг, что отделаться от неё совершенно невозможно – всё равно, что отказаться от части самого себя.
– Алина, – я наконец выдавливаю из себя что-то похожее на человеческую речь, – здравствуй. Классная сегодня погода, правда?
– Замечательная! – и она заливисто смеётся, будто я невесть что смешное ляпнул.
– Д-да, ты права… Да, замечательная, – повторяю, как дурак.
К нам подходит топтавшаяся в стороне рыжая (вспоминаю, что подругу Алины Настей зовут) и задаёт какой-то банальный вопрос. Приходится отвечать.
Немного поболтав – хоть убейте, не помню, о чём, – мы расходимся в разные стороны. Но я не сдерживаюсь и оглядываюсь. Чтобы ещё раз увидеть такую родную девчонку и в то же время какую-то новую, незнакомую. Она тоже оглядывается и улыбается, и за грудиной печёт сильно-сильно и растекается по венам обжигающей лавой. Приятно и одновременно пугающе.
Весь вечер я сам не свой, меня словно что-то жжёт изнутри, плавит внутренности, превращая кровь в плазму, а мозги в прокисшую кашу, абсолютно не способную к минимальной мыслительной деятельности. Не помогает ни холодный душ, ни любимые шутеры, ничего. Приказываю себе не думать об Алине, не вспоминать ту встречу, не мониторить по двадцать раз за час её соцсети в надежде увидеть новые фотки, отвлекаюсь на всякую дребедень, даже бывшей звоню. Всё зря.