– Зарасти ромашками – тропа к гнезду разврата! Зарасти лютикам – орган греховный, Терминатора! Колючей ажиной – вагина супружницы его! И да будет так до тех пор, пока не очистятся души их от похоти! А как очистятся, вернётся физиология прежняя, но лишь для нужд организма естественных, да для рода продолжения.
Закончив речь, Демиург вышел во входные двери и направился прочь, прямо через заросшую ромашками улицу. Время было уже вечернее, так что прохожих повстречалось не много. Но у каждого, до единого, лица излучали восторг от увиденного. И вселяли они, в душу начинающего творца, надежду, на то что всё ещё в этом мире, можно поправить. Стал Иннокентий думать, амбициозные мысли – отыскать офис, создателя недоучки, да советы раздать ценные. Авось дойдёт, через клерков информация до небес, да снизойдёт великий с благодарностью и вернёт коллегу своего, минуя все очереди, домой. В этих размышлениях, сам того, не заметив, как… Кеша миновал цветущую улицу и вышел к оживлённой, магистрали. Загрузился в припаркованное у обочины такси и не терпящим возражения тоном, потребовал:
– Трогай!
Привыкший к всякому, таксист, покрутив пальцами усы, спросил:
– Куда едем?
– К самому главному офису этого мира!
– Угу! – водила нахмурил кустистые брови. – А позвольте уточнить… куда именно? Пентагон, Ватикан, Кремль?
– Не зли меня, смерд! Сказано ж было к главному!
– Понял, не дурак! Дурак бы, не понял…
Молча, как выяснилось, водила, ехать не мог. С начала, пол часа пути нёс какую-то ахинею о крутейшем винограднике на его даче. Затем восторженно поведал о получившемся из выращенного винограда вине. И наконец протянув чекушку янтарной жидкости, попросил напиток продегустировать. Ни каких возражений принимать не стал, заверив, что нет для творца обиды страшнее чем отказ от чуда, им сотворённого. С этим, Иннокентий согласился! А когда таксист предложил, даровать пару литров напитка офису, в который они направлялись – смело сделал пару внушительных глотков.
– Сивуха! – не иначе. – скривился Демиург. – И привкус какой-то странный…
На последней фразе нахлынула на Кешу, слабость необъяснимая. Уже закрывая глаза и проваливаясь в сон, услышал:
– Привкус говоришь? Чёрт! Клафилина, видимо переборщил.
День третий. (Ненавижу землю.)
– Доброе утро… – галдели, переходя на хохот, чайки.
– Доброе утро… – шумел морской прибой.
– Добрейшее… – шелестел, облизывая кожу Демиурга, ветер.
– Всю гальку отлежал, бомжара! – ворчал, проползающий мимо, краб.
– Падлючий случай! – заткнув всех говорунов разом, Кеша открыл глаза.
Первым делом, обратил внимание на отсутствие кроссовок. Уже понимая, что произошло, но всё-таки отказываясь в это верить, полез в карман. Пропажа телефона, вызвала приступ истерического смеха. Так эмоционально, Кеша не ржал, ещё никогда в жизни – с брызжущими слезами из глаз и до режущих колик в животе. Приняв внезапный всплеск эмоций за дьявольское беснование – в воду попрыгали крабы. Следом в панической атаке – разлетелись чайки. Стоящий на пирсе, нудист, спешно натянул плавки, прыгнул в пучину волн. И только ветер всё не мог никак уняться, донося до нарушителя утренней неги проклятия, что сыпались в его адрес из палаток, стоящих тут же неподалёку. Проникшийся речами, в свой адрес, Кеша не огорчился, но смех унял. Допросить бы с пристрастиями постояльцев пляжа – подумал – авось, чего и видели…авось и укажут, на вора окаянного, пальцем!? Поднявшись, отряхнул с себя засохшие водоросли и направился к ближней палатке. Подойдя вплотную, немного помялся, после чего всё-таки склонился и заглянул вовнутрь.
Увиденное уже не удивило. Переплетение конечностей и мельканье голых жоп – походило на оргию в серпентарии. Кеша приготовился к хлопку в ладоши, но для начала решил кое-что уточнить.
– Свингеры? – спросил, срываясь на фальцет.
Два лысых мужика дёрнулись, отпрыгивая друг от друга, как черти от ладана. Прозвучал хлопок с дальнейшим напутствием.
– Отвались срамота, за не надобностью! Разразись диарея, неистовая! До времени, не определённого… пока мужское не станет истинным!
Оценив масштаб содеянного, гнев свой Кеша поунял, но диалог строить уже не решился. Направился дальше, всерьёз обдумывая – а не хлопнуть ли разом, на всех, да без разбору? Но дойдя до следующей палатки, с карой небесной, решил повременить. Всё тут было ладно! Одетая в скромное, местами подранное, тряпьё, женщина, потрошила выловленную супругом, рыбу. Супруг же, тем временем, разводил для приготовления трапезы, огонь.