«Хотя, — подумал парень. — Возможно, это просто зависть к успешному человеку. Вон у него какие возможности. Не многие с ним тут потягаться могут. Оттого и зависть».
Разместив их в палатке, проводник показал место, где выдавали еду. В одном месте на платформе стояли несколько столов, над которыми висела табличка «Кафетерий». Как раз подходило время обеда. Чтобы получить еду нужно было отстоять немаленькую очередь.
Как рассказал им проводник, они оказались на станции, которая на старых схемах называлась «Парк Культуры», но местные называли ее «Верхний парк». Это из-за того, что ниже ее, находилась еще одна станция с таким же названием, но стоящая на кольцевой линии и называемая здесь «Нижним парком». Она также входила в союз Красного Диаметра.
Ранее Красная Линия делила все Метро на две половины, мало кого пропуская через свою территорию. Но сейчас, когда предстояла война за кольцевую линию, вожди Диаметра старались показать всем свою открытость и миролюбивость. Поэтому многие станции стали открыты для чужаков. Особенно это касалось транзитных станций, типа «Нижнего парка» Сейчас на подобных станциях болталось много чужого народу. Некоторые чужаки даже жили там, ведя торговлю и другие дела с Красным Диаметром.
Хотя на «Верхний парк» можно было входить беспрепятственно, Веник, стоя в очереди за едой, наблюдал интересную картину. Несколько людей без красных повязок пришли с верхнего подземного перехода в зал. Не успели они спустится с лестницы на перрон, как к ним быстро направились несколько хмурых мужчин в штатском, которые обступили пришельцев и начали тех о чем-то тихо спрашивать. Эту сцену он наблюдал несколько раз. Если для нескольких чужаков дело разрешилось простой беседой, то одного чернявого горбатого мужика, эти хмурые ребята увели куда-то в дальнюю часть перрона.
— Не так тут все просто, — подумал Веник. — Свобода и открытость, это, конечно, хорошо. Однако, никто не застрахован от таких хмурых мужиков. Придут, арестуют, вот и весь сказ.
После обеда друзья, по совету Андрюхи, отлеживались в палатке. Лежа в полутьме, рядом с друзьями, Веник подумал, что эта станция «Парк культуры», в общем-то, спокойная. Люди не суетились и здесь присутствовали даже дети.
Разве что в другом конце платформы велись какие-то работы — там громко тарахтела какая-та машинка, стоящая на платформе на двух колесах. Подумав про работу, Веник снова вспомнил Григория. Неизвестно почему, но ему запал в душу этот открытый рабочий человек, всегда готовый поделиться последним куском еды.
«Он где-то там, в шахте, по колено в воде, трудится, выполняет нужную людям работу, а я тут сытой лежу, маюсь от безделья, да в потолок поплевываю», — думал Веник.
Парень повернул голову и увидел, что Дед рядом не спит, а также, задумавшись, смотрит в потолок.
— Дед, — сказал Веник.
— Чего?
— Что мы делать будем, когда твое убежище найдем?
— Не волнуйся, работы хватит, — туманно ответил старик.
Парень снова призадумался.
После ужина, они, опять же, по совету Андрюхи, вышли на перрон, где в нескольких местах, кучками собирались отдыхающие после трудового дня мужчины. Проводник куда-то ушел.
Четверо же липовых снабженцев присели возле одной из компаний и достаточно быстро влились в общий разговор. Веник даже познакомился с одним из парней, немного поболтав с ним о разных пустяках. Как он понял, его новый знакомый по имени Анатолий — служил в охране, патрулируя станцию в ночное время.
Дед тоже, несмотря на рекомендацию проводника не вступать в разговоры, спросил:
— Слушайте, парни, — обратился он к своим новым шапочным знакомым. — А чего, у вас тут вечером политинформации нет?
Сидящий рядом старик со шрамом на щеке усмехнулся:
— Уже третий день нет. Руководство все в Центре.
— Говорят, что они уже не вернутся и их в полном составе, того… — сказал мужик в красном свитере.
— Тсс, — зашипел кто-то.
— А чего? — сказал еще один потрепанный мужичок. — И, правда, чего-то они там задерживаются.
— Некому нами заниматься…
— Тсс…
Разговаривали ни о чем. Рассказывали всякие истории. Борода и тут не выдержал и процитировал свое дурацкое стихотворение.
Веник думал, что после такого выступления, его толстого друга запишут в идиоты, но как ни странно, этот стих имел успех. Особенно его последняя часть, где говорилось про очистку поля жатвы от сорняков.