«Видимо когда-то давно хороший бой тут был», — подумал Веник.
Шуруп, подсвечивая себе под ноги фонариком, первым вошел в проход. Беглой взгляд и запах сразу указали товарищам, что эти помещения используются жителями станции, как туалет.
Вокруг лежали кучки засохшего дерьма. Осторожно пройдя дальше, друзья увидели множество поломанной металлической мебели. Валялись стулья и разломанные приборы непонятного назначения. В некоторые помещения вели стеклянные двери, которые также были разбиты.
— Ну, а что, — сказал Шуруп. — Вполне возможно, что это и было ваше Убежище. Вот там вон явно столовая была. Вот тут что-то типа комнат отдыха. Скорее всего, тут и оружейная была, но нет смысла искать. Все давно разграблено. А вообще, тут и правда много помещений.
Фил задумчиво почесал рукой подбородок.
— Неужели мы так далеко шли и столько пережили, только чтобы найти вот этот заброшенный сортир?
Ответом ему было угрюмое молчание.
— Да нет, — с наигранным энтузиазмом, немного погодя, сказал толстяк. — Хорошо бы Деда послушать. Не может быть, чтобы зря все это было.
— Спокойно парни, — сказал Шуруп. — Как я понимаю, если тут у вас накрылось, то еще одно дело осталось.
— Какое это? — тупо спросил Веник.
— Да дед ваш…
Веник вдруг осознал, что он и его товарищи в своем горе совершенно забыли про старика.
— Точно, — кивнул головой Фил. — Андрюха ведь не знает, что Убежище разорено и что мы здесь, он тоже не знает. Так что, хотя бы с этим гадом посчитаемся!
— А ты то, Шуруп, как теперь? — мастеровой посмотрел на проводника. — Что теперь делать будешь?
— Ну, я же сказал, помогу вам, а дальше все видно будет.
— Молоток! — одобрил его Борода.
Веник почувствовал теплоту к Шурупу. Действительно, он оказался хорошим парнем.
— Так что делать-то будем? — спросил Фил. — Надо подумать, как тут засаду устроить. Мысли у кого есть на этот счет?
Поскольку все молчали, слово взял проводник.
— Скорее всего, если они придут, то только со стороны «Заставы» — она формально под Альянсом, но через нее свободно народ ходит и темных личностей там достаточно. Через «Площадь» они точно не придут, там бандюков не жалуют.
— А как ты думаешь, когда они могут прийти сюда? — спросил Борода.
Шуруп пожал плечами.
— Судя по тому, что вы рассказали, они могут и прямо сейчас нагрянуть. А могут и спустя пару дней. Я же говорил, зря вы так резко с бомжами. Надо их на свою сторону перетянуть. Они нам в этом деле могут неоценимую услугу оказать. Хотя это потом. Сейчас же, пойдемте, глянем, что там в тоннелях.
Снова спустившись по лестнице в зал, не обращая внимания на копошащихся у костра бомжей, парни свернули налево, и пошли к выходу со станции. Справа тянулись рельсы внизу, а с левой стороны платформу ограничивала стена без проходов. Войдя в тоннель по узкой служебной платформе, парни оказались перед несколькими темными проходами в служебные помещения.
Шуруп посветил фонариком в один из проемов. В лучах света Веник заметил кучи строительного мусора и разной дряни.
— Вот где-то тут и надо устроить пост, — сказал проводник. — Но они ведь могут и по другому тоннелю пойти, так что давайте посмотрим, что на той стороне. Да и вообще, надо хорошенько продумать, как это все организовать.
Товарищи уже повернулись, чтобы снова идти в сторону станции, как вдруг Шуруп замер.
— Тихо! — сказал он. — Слышите?
Веник обернулся к тоннелю:
— Вроде тихо.
— Нет! Внутрь! — скомандовал Шуруп.
Проводник первым шагнул в ближайший темный проем. Остальные за ним. Там они присели на корточки. Рядом валялся строительный мусор. Проводник остался у дверного проема, тревожно вслушиваясь в темный тоннель. Все погасили фонарики.
Прошла минута. Вдруг Веник различил среди обычного гула тоннеля посторонние звуки. Тихий топот. Кто-то бежал по тоннелю, стараясь производить как можно меньше звука.
Парень напрягся.
Шаги приблизились. Кто-то тихо прошлепал рядом по шпалам, совсем рядом с ними, и пробежал дальше к станции.
Шуруп осторожно выглянул в проем. Так он сидел некоторое время и вдруг резко отпрянул внутрь.
— Тихо! — еле слышно прошептал он.
У Веника затекла рука, держащая на весу автомат. Он уже стал жалеть, что не поставил его на пол, но сейчас боялся делать это, опасаясь малейшего шума.