Два круга — и он ожидаемо выиграл.
— Вам сегодня поразительно везёт, господин Се-Льянди! — улыбнулась ему мадам, однако он опытным взглядом заметил в её прищуре оттенок раздражения и досады. Из-под блеклой пудры отчаянно алел некрасивый румянец. Отлично! Когда их нервный друг взорвётся — она тоже не останется в стороне, и покажет всем, наконец, свою истинную истеричную суть обычной базарной торговки!
— Фортуна меня любит, — тонко улыбнулся Се-Льянди, внутренне наслаждаясь и предвкушая победу — настоящую победу, а не эту, карточную!
Подумать только, эти идиоты в самом деле не додумались хотя бы считать выбывшие карты и действительно полагают, что дело в удаче!
Нет, какой-то элемент удачи в этой игре в самом деле был. Иной раз Се-Льянди доставался настолько паршивый начальный расклад, что никакой ум не помог бы с ним победить; а порой случай отказывал на финальном круге, руша всю блестящую комбинацию. Се-Льянди потому и любил именно эту игру: в ней был элемент случайности и, как следствие, азарта.
Азарта перед тем, чтобы победить эту случайность.
Покорить её силой своего ума и расчёта.
Ни разу в жизни Се-Льянди не становился в этой игре аутсайдером — даже с самым неудачным раскладом. Он всегда выводил если не к победе, то хотя бы ко второму по очкам месту, редко-редко складывались комбинации настолько паршивые, что он был третьим.
Нет, эта игра была прекрасна именно тем, что так напоминала реальную жизнь: случайность в ней склонялась пред властью ума.
Только дураки объясняют свой проигрыш неудачей там, где по факту роль играет трезвый расчёт.
Се-Льянди улыбнулся, наблюдая, как нервными дёрганными движениями проигравший юноша тасует карты перед следующим туром. Да, настоящий выигрыш уже недалеко! Главное, подстроить дело так, чтобы это мадам подставила невротика — тут-то он и взорвётся!
— Простите, господа, — вдруг вмешался в его мысли виноватый голос Се-Ньяра. — Голова от духоты кругом идёт. С вашего позволения, я попрошу друга меня подменить.
— Конечно, Деи, конечно! — приветливо кивнула ему мадам, ультимативно решив за всех.
Се-Льянди тоже поскорее нацепил на себя благообразную ободряющую мину, кивая. Конечно, давить на нервы дипломатам — дело пустое и затратное, но смена партнёра раздражала, врываясь в чёткий продуманный план.
Ещё раз извинившись — как будто мало было расшаркаться однажды! — Се-Ньяр на минутку отошёл, чтобы привести обещанного друга.
Бросив на того беглый взгляд — а, ещё один дипломат! — Се-Льянди присоединился к приветствиям мадам.
Новый игрок был под стать выбывшему, двадцатилетний юнец, тщетно пытающийся отпустить жалкие бакенбарды, которые не только не добавляли ему возраста и солидности, но и подчёркивали юность и глупость. Его Се-Льянди знал хуже, это Се-Ньяры были старинным райанским родом, про который всё было известно на триста-четыреста лет вглубь, а этот парень — безвестный эмигрант из Анджелии. Его Величество почему-то ему благоволил, и выдал недавно скромный титул, но Се-Льянди полагал, что это из-за какой-то анжельской интриги, а не за таланты сопляка.
Меж тем, карты на новый тур были розданы. Прежде, чем взглянуть в свои, Се-Льянди бегло оглядел соперников: мадам и нервный юноша тут же начали перекладывать полученные карты «удобнее», масть к масти — всё ясно, мадам отхватила с избытком одну из них, осталось выяснить, какую! — а вот анжелец подобных подсказок давать не стал, просто внимательно разглядывая карты в своих руках. Однако, он тут же заметил направленное на него внимание и поднял взгляд — Се-Льянди едва успел перевести свой на свои карты.
Следить за эмоциями и действиями соперников было логичным решением для того, кто играл с умом, но, конечно, считалось чем-то не вполне приличным в райанском светском обществе. Сплошное лицемерие на каждом шагу!
Тур пошёл вперёд своим чередом.
— Паршивая сегодня погодка, не правда ли? — вполне уверенно вдруг заговорил анжелец. — Ветер крайне неуютен!
Се-Льянди чуть не передёрнуло: во-первых, потому что беседу он начал без малейшего смущения, которое было бы прилично безродному иностранцу в высоком обществе, а как равный и как имеющий право, а во-вторых, потому что анжельцы славились своими занудными и идиотскими разговорами о погоде. Если и существовал в мире более лицемерный этикет, чем райанский, то это точно анжельский!