Неудивительно, что опытная на этом поприще мадам незамедлительно подхватила:
— Вы правы, господин Канлар, я серьёзно опасаюсь за свою поясницу!
Первый круг дал Се-Льянди весьма слабое представление о её картах, потому что, увлечённая погодной беседой, она просто сделала свой ход машинально и не отобразила лицом, пошла ли ей масть.
К досаде Се-Льянди, анжелец легко перевёл тему с погодной на природную, заговорив о красотах севера — именно оттуда был родом нервный юнец, с облегчением подхвативший безопасный разговор. В дипломатическом корпусе, видимо, анжельца ценили не просто так — всего парой удачных фраз он умудрился так ободрить парня, что тот даже перестал нервно теребить каждую карту, к которой прикасался!
Се-Льянди скрипнул зубами. Этого не хватало! Он раскачивал эмоции пацана весь вечер!
Криво усмехнувшись, он дождался своего хода и подложил юнцу подлянку — конечно, с безупречным «прошу прощения», которое здесь было принято.
Увлечённый обсуждением родных пейзажей юнец даже и не заметил, быстро отсчитал три карты из колоды, отбился подходящей и с горящими глазами продолжил что-то говорить про льдины и странных птиц, которые на них обитают.
Как клятый анжелец перевёл этот разговор на кулинарию, Се-Льянди пропустил, сосредоточившись на просчёте карт. В этот раз он был совсем не так уверен в партии — что-то шло не так! — однако уже чувствовал близкую победу: у него оставалось на руках всего две карты, в то время как увлечённые беседой противники набрали по шесть-семь!
Анжелец уверенно вёл разговор в одном ему известном направлении, что выглядело весьма нелепо. С юнцом они были ровесники, но тот был по статусу выше — всё же происходил из древнего местного рода! — однако легко принял главенство товарища и, кажется, вообще был им полностью очарован. Но то, что и сама мадам сдала свои лидерские позиции! Вот этого Се-Льянди никак не ожидал!
Как и внезапного вопроса:
— Кажется, именно в ваших землях всегда выращивали особенно пряный розмарин, господин Се-Льянди? — вдруг повернулся к нему анжелец.
Розмарином своим он и впрямь гордился, поэтому по губам невольно скользнула довольная улыбка, и он счёл приличным сказать пару фраз, чуть не пропустив момент, когда с безупречным «простите!» анжелец подложил уже ему три карты, сравняв, тем самым, количество его и своих.
«Ясно, аквамарины у него закончились», — привычно сделал заметку в памяти Се-Льянди, однако…
Аквамариновая масть продержалась весь круг — и, когда очередь вновь дошла до него, анжелец невозмутимо выложил подходящую карту, не отрываясь от увлекательного разговора о лучшем маринаде для приготовления уток.
Вот как!
Чужак оказался непрост, и местные обычаи ему не по нраву! Он, стало быть, тоже готов к так называемой «грязной» игре!
В душе Се-Льянди зашевелился азарт. Давненько он не играл против стоящего противника!
Бегло взглянув на намеченного было в жертву юнца — тот пылко рассуждал о рецептах маринадов, в которых явно знал толк! — Се-Льянди подумал, что куда интереснее было бы сбить спесь с анжельца, который, кажется, весьма и весьма высокого о себе мнения и не считает сидящих с ним сейчас за столом достойными противниками.
Окоротить дерзкого чужака было весьма и весьма соблазнительно — даже соблазнительнее, чем чужими устами поведать мадам правду о её телесах, — так что Се-Льянди переключился на новую цель.
Следующие несколько партий показали, что противник оказался хорош. В самом деле хорош: он не только обладал некоторым пониманием тактики, но и явно считал выбывшие карты. Однако время от времени он делал какие-то глупые и нелепые ошибки — то ли из-за того, что слишком увлекался разговором, то ли ум его не был устойчив и уходил в сторону от партии. Это было досадно; из-за этих непредсказуемых ошибок Се-Льянди иногда допускал промахи сам — и уступал тогда лидерство в партии не анжельцу, а другим участникам. Пару раз, запутавшись в том, что же всё же на руках у главного соперника, Се-Льянди бездарно отдавал победу нервному юнцу сам! Это выбешивало чрезвычайно — особенно искренняя, яркая улыбка этого юнца, в чьих повадках оставалось всё меньше лихорадочной суеты.
Настроение Се-Льянди портилось с каждым туром, в отличие от его противников. Мадам была довольна собеседником настолько, что пригласила его к себе на званый обед — в комплекте с юнцом, из-за чего пришлось окончательно отложить план с тем, чтобы спровоцировать того на взрыв. Юнца, к тому же, и сам анжелец взял в оборот, попросив продемонстрировать северное наречие, восхитившись и выдав уже приглашение от себя в дипломатический корпус — мол, там такое любят.