Нам пришлось разбить мелкобуржуазную иллюзию о том, что народ есть нечто единое и что народная воля может быть выражена в чем-либо ином, вне классовой борьбы. (Стр. 214)
Мы говорили о диктатуре пролетариата, что пролетариат должен быть господствующим над всеми остальными классами. Мы не можем уничтожить различия между классами до полного введения коммунизма. (Стр. 219)
…мы знаем, что мелкое производство никакими декретами перевести в крупное нельзя, что здесь нужно постепенно, ходом событий, убеждать в неизбежности социализма. Эти элементы никогда не станут социалистами по убеждению, прямыми, настоящими социалистами. Они станут социалистами, когда увидят, что выхода нет. (Стр. 219)
Опираться на интеллигенцию мы не будем никогда, а будем опираться только на авангард пролетариата, ведущего за собой всех пролетариев и всю деревенскую бедноту. Другой опоры у партии коммунистов быть не может. Но одно дело опираться на класс, представляющий собой диктатуру, а другое дело господствовать над другими классами. (Стр. 221)
Из Заключительного слова по докладу об отношении пролетариата к мелкобуржуазной демократии на собрании партийных работников Москва, 27 ноября 1918 г. (Полн. собр. соч., т. 37)
…разумнее договориться с мелкобуржуазной демократией, в особенности с интеллигенцией, — это наша задача. Конечно, мы договоримся на нашей платформе, мы договоримся как власть. (Стр. 228)
Но раз эти люди прибегают к нам и говорят: мы согласны жить в добрососедских отношениях, встречайте их радушно, нужно взять протянутую руку, рука от этого не отвалится. Мы не забудем, что, если завтра ударят англо-французские империалисты, они отвернутся и первые побегут. Но, когда эта партия, эти буржуазные элементы не бегут, мы повторяем: тут нужно с ними сближение. (Стр. 231–232)
Из книги «Пролетарская революция и ренегат Каутский» (Полн. собр. соч., т. 37)
Рабочий класс не может осуществить своей всемирно-революционной цели, не ведя беспощадной войны с этим ренегатством, бесхарактерностью, прислужничеством оппортунизму и беспримерным теоретическим опошлением марксизма. (Стр. 238)
Основной вопрос, затрагиваемый Каутским в его брошюре, есть вопрос о коренном содержании пролетарской революции, именно о диктатуре пролетариата… Можно сказать без преувеличения, что это — самый главный вопрос всей пролетарской классовой борьбы. (Стр. 240)
Но ведь заглавие брошюры Каутского есть все же «Диктатура пролетариата». Что в этом именно суть учения Маркса, это общеизвестно. (Стр. 241)
Диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами. (Стр. 245)
При определении диктатуры Каутский изо всех сил старался спрятать от читателя основной признак этого понятия, именно: революционное насилие. (Стр. 247)
Пролетарская демократия в миллион раз демократичнее всякой буржуазной демократии; Советская власть в миллион раз демократичнее самой демократической буржуазной республики.
Не заметить этого мог только либо сознательный прислужник буржуазии, либо человек совершенно политически мертвый, не видящий живой жизни изза пыльных буржуазных книг, пропитанный насквозь буржуазнодемократическими предрассудками и тем превращающий себя, объективно, в лакея буржуазии.
Не заметить этого мог только человек, который не способен поставить вопроса с точки зрения угнетенных классов. (Стр. 257–258)
Каутский с ученостью ученейшего кабинетного дурака или с невинностью 10-летней девочки вопрошает: зачем бы это нужна была диктатура, ежели есть большинство? А Маркс и Энгельс разъясняют:
— — Затем, чтобы сломать сопротивление буржуазии,
— — затем, чтобы внушать реакционерам страх,
— — затем, чтобы поддержать авторитет вооруженного народа против буржуазии,
— — затем, чтобы пролетариат мог насильственно подавить своих противников. (Стр. 261–262)
Без «дезорганизации» армии ни одна великая революция не обходилась и обойтись не может. (Стр. 295)
Каутский избегает поставить вопрос о господствующем классе, вопрос, обязательный для марксиста, ибо одна постановка такого вопроса разоблачила бы ренегата. (Стр. 296)
«Я согласен с Гедом, пишет Вандервельде, — в том, что невозможно социализировать средства производства и обмена без предварительного выполнения двух следующих условий:
1. Превращение теперешнего государства, органа господства одного класса над другим, в то, что Менгер называет народным государством труда, посредством завоевания пролетариатом политической власти.