Катя приехала домой насовсем. Она вышла из больницы и подала на развод. Роман умолял жену простить его, дать ему последний шанс, угрожал, что оставит ее без ничего, и очень удивился, что Катя и так ничего не собирается брать после развода. Оставив бывшему мужу даже свои вещи: шубы, сапоги и драгоценности, которые он ей дарил. Она просила его только об одном: чтобы он никогда больше не появлялся в ее жизни. О том, что он бездетный, она ему не сказала: не захотела его расстраивать.
– Жизнь продолжается! – сказала Кате мама. – И в том, что так произошло, никто не виноват, так просто должно было произойти, и все. Просто Рома не выдержал испытание деньгами. Это очень страшное испытание, и мало кто его выдерживает.
Испытание нищетой намного легче выдержать, чем испытание богатством. Человек превращается в страшное животное, которое ничего не хочет и больше ни о чем не мечтает. По – скотски жить можно не только в хлеве, но и в замке!
– Мама, у меня, кроме жалости к бывшему мужу, вообще никаких чувств не осталось. Он все уничтожил первым своим ударом. Я сразу отчетливо поняла, что это последние минуты нашей совместной жизни. Я же никогда не видела, чтобы папа тебя бил. Да и вообще чтобы дедушка на бабушку глянул косо. Или вообще чтобы мужчина мог поднять руку на женщину. Это уже для меня не мужчина. Это трусливый и гадкий слизняк. Если мужчины обижают стариков, женщин и детей, они расписываются в собственной несостоятельности. Они точно не смогут сразиться с хулиганами, они никогда не смогут никого защитить, они никогда не смогут заступиться за своих близких, они просто струсят, если увидят, что нападавшие сильнее них.
– Да, это точно! Наш папа хоть и пьет, но никогда на меня руку не поднял. А то, что Рома объясняет все тем, что был пьяный и ничего не помнит, это полная чушь. Какой бы ты пьяный ни был, если у тебя в крови есть уважение к женщине, то у него просто рука на нее не поднимется.
– Это даже не обсуждается. Он знал мою позицию по поводу поднятой руки. Но он не поверил мне, что я могу вот так запросто развернуться и уйти, в чем пришла. Поверь мне, если бы он был на моем месте, он при разводе так бы не поступил, он, наоборот, забрал бы все, и даже больше. Они до конца думали со своей мамочкой, что я вышла замуж только за его деньги и прописку.
– Доченька, ты у меня самая красивая и добрая! И ты никогда не будешь одна. Поэтому не переживай, Бог очень тебя любит.
– Да я и не переживаю, мамочка! Я уже смирилась, и, когда мне плохо, я все время читаю стихи: «Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, если то, что случилось нельзя изменить. Как записку из прошлого, грусть свою скомкав, с этим прошлым порвите непрочную нить!».
– Ты точно вся в меня пошла! Я тоже всегда стихи читаю, когда мне плохо, – сказала Оля Снежко, обнимая дочь. – А замуж ты еще выйдешь, не переживай! Ты у меня красавица и умница. И дети у тебя обязательно будут!
Вечером того же дня в гости к Оле Снежко приехали все четыре подруги и их дочери. Они накрыли стол, посидели «развернутым девичником», как они говорили, попели грустные и веселые девичьи песни и поддержали Катин развод.
Роман еще много раз приезжал к Кате, стоял на коленях и выпрашивал слезно прощения. Он не мог понять, как можно его такого богатого, такого успешного, такого несчастного, бросить. Но Катя знала одно: если женщина простит побои мужа один раз, то она будет бита им постоянно. Чудес не бывает! Мужчина либо не бьет женщину, либо бьет. Разные мужчины и разные мужья.
Вера Большая рассказывала, что она сразу предупредила своего мужа, что если он хоть раз ее стукнет, то она его просто убьет. Он на нее удивленно посмотрел и спросил: «А разве можно свою любимую подругу ударить? Ведь это женщина, мать его детей. А раз мать его детей, то значит, любимая женщина. А раз любимая, то, как ее можно ударить?
Верочка Маленькая вообще не понимала, что это реальность, что такое бывает. Она не понимала вообще, о чем идет речь. Ее муж – кавказец даже глянуть в ее сторону грубо не мог. А когда Оля Снежко рассказала, что произошло с Катей, она еле удержала своего любимого, когда поделилась с ним этой трагедией: он сказал, что дагестанская диаспора достанет этого бизнесмена в Питере. Он возмущался и не понимал, как можно поднимать руку на женщину вообще, на это маленькое хрупкое существо?
– Да не только обижать женщин нельзя, – подхватила разговор Катя. – Воевать вообще нельзя. В любой войне победителей нет. В любой войне есть только проигравшие. Злость разрушает человека изнутри. Я не понимаю всех этих бандитов, которые совершают теракты по всей стране. Я не понимаю эту женщину «Волчицу», о которой говорят, что она очень жестокая и никого не оставляет в живых свидетелях, и что сами боевики ее немного побаиваются. Она, скорее всего, тоже мать. Откуда в ней столько злости?