– Скажите, пожалуйста, как пройти в монастырь оптинских старцев? – спросила Катя у проходившей мимо женщины.
Женщина остановилась, посмотрена на плачущую Катю, рассказала ей, как лучше ей пройти к монастырю, и чуть ли не за руку отвела ее в нужное место.
Питерская интеллигенция всегда отличалась от всех жителей планеты: добротой, сочувствием и желанием сразу прийти на помощь. Ни в одном городе не было столь добродушных стариков и старушек, которые всегда аккуратно выглядели, всегда улыбались и здоровались. Они были так же красивы, как и архитектурные ансамбли, украшающие город!
Монастырь могущественно стоял в золотом убранстве вековой красоты на набережной Шмидта и нежно смотрел на проходивших мимо людей с их мелкими проблемами, которые для них в данный момент казались глобальными.
Здание было необыкновенно красивым и своим великолепием поражало любое воображение. Тяжелая деревянная дверь, повидавшая миллионы прихожан за свою многовековую историю, со скрипом открылась, и Катя с дочерью Кристиной оказались в Храме чистоты, красоты и душевного спокойствия. Службы не было. Прихожан в Храме было мало. Только девушки-художницы, одетые в черные одежды, тихо разрисовывали стены внутри монастыря. Катя подошла к служителю церкви и робко спросила его:
– Я сестра Миши Черкашина. Его из Козельска перевели сюда и вот мы долго не можем связаться с ним. Вы не подскажете, может быть, вы что-либо о нем слышали?
– Конечно, слышал. Он работал у нас. Он был незлобливый молодой человек. Я даже не удивлюсь, если он живой, – сказал, улыбаясь, служитель церкви. – Правда, он последнее время очень болел, но постоянно ложился в больницу. То к баптистам, то к иеговам в больничку ложился. Он все не мог с верой определиться. Но вам о Михаиле лучше расскажет настоятель. Он сейчас подойдет к вам.
Катя стояла и ждала старого, седого, с белой бородой настоятеля Анатолия Алексеевича и очень удивилась, когда молодой и красивый молодой человек лет двадцати пяти, с небесно-бирюзовыми умными глазами, подошел и спросил тихим голосом:
– Вы меня искали?
– Да, – ответила Катя. – А вы настоятель монастыря?
– Да. Мне передали, что вы ищете своего брата. Вы меня извините, но я не могу ничем вас утешить. Я хочу вам сказать, что, скорее всего, его нет в живых. Дело в том, что он был очень болен алкоголизмом. Мы много раз пытались его спасти, молились за него все время. Но он очень много пил. Он иногда уходил в мирскую жизнь, потом возвращался. Мы говорили ему неоднократно, что ему нельзя возвращаться в мирскую жизнь. У него был недуг – алкоголь. И однажды он предал Библию и не сдержал слово, которое нам дал, и мы вынуждены были с ним расстаться. Потом я видел его в городе в непотребном виде. Но у него была очень больная поджелудочная железа. Он неоднократно лежал у нас в больнице, и мы знали, что ему пить нельзя вовсе. Но он так и не смог избавиться от своего недуга. Я буду с вами откровенен. Скорее всего, его нет в живых. Но на все воля Божия.
Катя стояла и ничего не слышала. Она ходила там, где ходил ее любимый, родной и единственный брат. Она дышала тем же воздухом, каким дышал он, и плакала, потому что не знала, жив он или нет. Но какое-то предчувствие ее все-таки не покидало, ей казалось, что ее брат жив.
– Скажите, пожалуйста, а как я должна ставить свечку ему: за здравие или за упокой?
– Только за здравие! Потому что для Бога мертвых нет. И пока вы не удостоверитесь, что его нет в живых, ставьте свечу ему только за здравие. Но вам лучше сходить в отделение милиции, у них есть все данные об убиенных и умерших. В криминальной сводке посмотрите, может, что-либо узнаете о своем брате. И ознакомьтесь с документами, которые могут вам помочь.
– А вы знаете, Анатолий Алексеевич, я сюда приехала еще и потому, что хотела купить квартиру в Санкт-Петербурге. Но сделку сорвала. Я так переживаю, что подвела людей. Мне очень плохо на душе. – И Катя опять зарыдала.
– Мы будем за вас молиться. Но послушайте меня и не перебивайте и не плачьте! Вы – светлый человек! И Бог не хочет давать вам окраину города. Он вам приготовил центр!
Катя стояла, плакала и не понимала, о чем ей говорит Анатолий Алексеевич. Она попрощалась с настоятелем, поблагодарила его, и пошла искать своего брата дальше.
В милиции ей сказали, что ее брат, скорее всего, жив, потому что его отпечатков пальцев среди умерших бомжей не обнаружили. Затем ей дали картотеку с фото всех найденных за три года бродяг и просили посмотреть фотографии убиенных. Катя с трудом вглядывалась в лица, но, слава Богу, ни на одной фотографии брата Мишу не нашла.