– У тебя правда тоже так себя вели ученики? – спросила Верочка, вытирая слезы.
– Правда, дети же все одинаковые. И уроки для них одинаково неинтересные, будь – то математика или русский.
– Точно! – поддержала разговор Вера Большая. – А мои мне такое устроили! Говорят: «А вы тоже молодая учительница? А по вам прям не скажешь. Вы, говорят, больше на милиционера похожи, на дядю Степу Великана!» И как заржут, вот изверги. Можно подумать, что им знания не нужны совсем. Эти деревенские вообще стыд потеряли, разговаривают с учителями, как с подружками! А я как стукну кулаком по столу и говорю: «Всё, завтра все с родителями за одной партой сидеть будете, пусть они вас дисциплине научат.». Так они сразу как шелковые стали! Ничего мы еще посмотрим: кто кого? – продолжала махать кулаком Вера Большая.
– Девочки, у вас правда у всех так было, как и у меня? – стала успокаиваться Верочка Маленькая. – А где наша Лида? Она еще не пришла?
– Ее, наверное, уже и убили эти детишки, – сказала, засовывая кусочек свежеиспеченного хлеба в рот, Вера Большая.
– Я тоже так есть хочу, – отрезая себе горбушку, произнесла Оля. – А хлеб здешний такой вкусный. Совершенно не похож на наш городской. Он такой пахучий, и с корочкой оранжевой. Горячий, только что из печи. Говорят, из местной пекарни, только что привезли. Я не устояла и тоже купила. Вот это правда! Хлеб всему голова! Давайте поедим все вместе. Сейчас яичницу пожарю с салом и с помидорами. Там, кажется, в бурьяне помидоры поспели, хорошо хоть, от бывших хозяев еще остались. Нам нужно тоже сажать на следующий год.
– Верочка, нарви, пожалуйста, помидорчиков, может, там и огурчиков раздобудешь, – обратилась она к плачущей подруге. – А я пока сало порежу.
Верочка встала, утирая слезы и шмыгая носом, пошла в огород за помидорами, недовольно бурча себе под нос:
– Как же, раздобудешь?! У Клары Андреевны, что ли, под проценты? За килограмм, отдадим десять на следующий год, – продолжала ворчать Верочка Маленькая, постепенно успокаиваясь.
– Смотри, вроде бы отходит, шутить начала, – шепотом сказала Оля. – А правда, где Лида?
– Да ты понимаешь Оля, наша Лидуся влюбилась в этого шоферишку, Сашку Петрова, что председателя колхоза возит. Ну он в вечернюю школу ходит. Вот она и согласилась еще и в вечерней школе подрабатывать ради него.
– Ой, я тоже хочу подрабатывать. Мне деньги очень нужны. Мне нужно родителям помочь еще двух сестер выучить. А денег, как всегда, не хватает. Вот папа мой и кричит на нас: «Идите работать, лодыри, нечего штаны просиживать. Жаль, говорит, что одни девки в доме, был бы хоть один мужик, так мы бы с ним весь мир перевернули.». А мама смотрит на него и говорит: «Нам тебя одного очень даже достаточно.». Он у нас гулена каких поискать, – рассказывала Оля, жаря свое любимое блюдо: яичницу с помидорами.
– Верунчик! Подрежь еще помидорчиков, люблю, когда она сочная бывает. Вера, а ты в вечерней школе будешь с нами подрабатывать?
– Да, можно. Взрослых учить легче, чем этих малолетних дебилов!
– Ты, главное, уверенно заходи в класс и никого не бойся. Все равно ты во сто раз больше знаешь, чем они. Вот и поделись с ними своими знаниями, – гордо произносила каждое слово Оля Снежко, повторяя слова Евгения Петровича Черкашина. – Интересно, как там у Жени урок прошел?
– Ой, да вы же еще не знаете, – засмеялась Верочка Маленькая, подбегая к Оле. – Ефим Ефимович мне рассказал, когда в учительской мне слезы подтирал. Говорит: «Тут ученики над тобой измываются. А там Евгений Петрович над учениками. Я, говорит, слышу, – дети кашляют и сигаретами тянет на весь этаж. Ну, я и подкрадываюсь, – говорит, Ефим Ефимович. – Смотрю, дверь в класс широко раскрыта, и стоит на пороге, прислонившись к косяку двери, наш красавец Женя, а во рту у него сигарета.
Стоит, курит, в коридор дым пускает, и что-то детям диктует, какую цифру писать.».
Ну, Ефим Ефимович, чуть в обморок не упал, когда это увидел. Короче, подходит он к Жене и говорит ему: «Извините, Евгений Петрович, сигаретку не дадите?!». А тот ему протягивает, как ни в чем не бывало, да еще и подкуривает, спички зажигает. Ну, Ефим Ефимович дверь в класс закрыл, поворачивается к нему и говорит: «А ничего страшного, что я вообще не курю? А ты, сукин сын, что здесь устраиваешь? Перекуры прямо на уроке? Тебя этому в училище учили?».