Нина посмотрела на них удивленно, села на стул возле стола и начала читать. Дочитав до конца, она сжала этот лист бумаги в руке. Катя испуганно на нее посмотрела.
– Что не понравилось? – испугалась Катя.
Нина уткнулась лицом в эти сомкнутые листочки и зарыдала. Она так рыдала, что Катя ничего не могла сделать, только бегала вокруг нее и совала ей стакан с компотом.
– Р-р-разве так можно словами сказать? Катя, у тебя талант, ты слышишь меня, у тебя талант писательский. Ты будто в душу мою заглянула и все там увидела. Как ты красиво написала, что у меня сердце утопает в море слез за всех нас. А за грубостью я прячу свою израненную душу. Я же ведь, Катя, одна из вас. СПИД у меня. Мне осталось жить несколько месяцев. Муженек наградил. Но я носитель и не могу никого заразить. Сама потихоньку умираю. Муж уже умер. Он у меня капитаном был. С моря привез иностранную заразу.
Нина аккуратно расправила листочки. На бумаге расплывались буквы от ее слез.
– Вот испортила тебе рассказ.
– Ничего, я тебе его дарю. Я уже этот рассказ в тетрадь переписала, – сказала, улыбаясь, Катя.
Нина вздохнула, нежно сложила эти листки вчетверо, погладила их рукой и засунула в карман.
– Спасибо большое, Катя, вот никак не ожидала перед смертью про себя что-нибудь почитать.
Нина подошла к окну и стала смотреть на низкое северное небо, которое заглядывало в окно и улыбалось.
Катя подошла, обняла Нину и сказала: «Ты знаешь, я тоже очень люблю смотреть на небо. Оно такое спокойное при любой погоде, особенно летом».
На самом деле, на севере лето только витает в воздухе и опьяняет. Время года на севере определяется только по календарю. Поэтому июнь месяц, – это точно лето и никто этого не опровергнет, но на улице кое – где лежит снег. Иногда снег срывается даже летом, но это все равно лето севера. Катя сидела на широком подоконнике и как обычно рассматривала деревья, дома, и вечно спешащих куда – то людей.
«Вон на той стороне улицы идет мужчина и несет красивый букет цветов! Так приятно осознавать, что кто – то, кого – то любит и кто – то спешит сделать кого – то счастливой. Но на кого похож этот мужчина?! – стала вспоминать Катя.
– «Боже ж ты мой, да это, кажется, Игорь?!».
Катю как будто обдали кипятком.
«Серийный убийца идет сюда! Почему он до сих пор на свободе?! Тетя Шура рассказала все своему участковому Федьке, назвала его прошлую фамилию из милицейской сводки! Неужели это чей – то глупый розыгрыш, а Игорь вовсе не убийца? Конечно, нет. Иначе бы он точно сидел в тюрьме. Это все, какое – то недоразумение, врачи сказали, что не могут найти они очаг заражения, что они не нашли эту заразу ни у бывшего мужа Кати, ни у Игоря Сергеевича. Наверное, они что – то напутали с моими анализами и я здесь оказалась по чьей – то глупой ошибке?» – думала Катя.
В начале северного лета, Игорь Сергеевич был одет в длинное драповое пальто темно – синего цвета и белый шарф. Летняя погода на севере обычно устанавливается в конце июля, поэтому, несмотря на яркое солнце, на улице было очень холодно.
Игорь Сергеевич шел, как всегда, с высоко поднятой головой, быстро перебегая улицу и тщательно рассматривая букет. Он поворачивал его во все стороны. Было видно, что он доволен своим выбором. И как всегда высокомерно откинув назад прядь своих поседевших волос, он уверенно направился в сторону больницы.
Катя быстро соскочила с подоконника и заторопилась в свою палату. Она увидела, как Игорь, держа букет и коробку конфет в руке, остановился в начале коридора, как он с шумом открыл дверь заведующей поликлинике – ведьмы в белом, Светланы Семеновны Ермакович, и как слащаво – громко произнес:
– Миледи, я так рад вас видеть! Как ваше драгоценное здоровьечко? Как докторская диссертация? Как вообще дела? Да и вообще, как тут поживает наш подопытный кролик, Катюша Воронцова?!
– Все замечательно! Спасибо за спонсорскую помощь, отец ты наш родной, свою подопечную можешь оставить на всю жизнь. Дверь прикрой, еще разговор есть, зашел, как заехал, вот душа широкая! Спасибо за цветы, Игореша, не забыл, какие люблю. Молодец!
Катя, услышав все это, встала как вкопанная, прислонившись к стене. Нина стояла напротив нее и удивленно на нее смотрела.
– Ты кого так испугалась, – прошептала она?
– Там мой убийца.
Нина приложилась ухом к двери, махнула Кате, чтобы та уходила. Она медленно пошла в свою палату. Коридор казался ей таким длинным. «Этот длинный тоннель в никуда, никогда не закончится!» – думала она, когда возвращалась к себе в палату. Слезы катились сами по себе. Она тоже шла сама по себе. И жизнь текла вместе с нею сама по себе. Войдя в комнату, Катя тихонечко села на край кровати, руками схватившись за матрац, как за спасательную соломинку. Она ничего не понимала в данный момент. Мысли путались и она пыталась восстановить картинку увиденного и услышанного.