– Вот диво-то какое?! – говорила она. – Поеду, расскажу отцу, он мне точно не поверит. Мы в райцентре живем, а деревня все-таки дальше нашего шагнула, – говорила она, удивляясь. – В деревне люди богаче нашего живут. И мяса сколько хочешь у них есть, и овощи, и фрукты. А председатель колхоза, какой молодец! Как отец родной всем вам! А, Ефим Ефимович, – какой замечательный человек! Очень хорошие люди у вас на селе живут.
– Мама, так от хозяина все и зависит. Хороший хозяин всех счастливыми делает, а плохой, – и себе не в радость! Хороший хозяин долго правит, а плохой нужду справит, и долой!
– Да и в семье так. Если вдвоем тянем, то заживем! А если один, – то пропадем! – говорила мама Оле, задумавшись глядя на Женю.
– Мамочка, вижу, не нравится муж тебе мой, а почему, не пойму? – секретничала с мамой Оля.
– Нет, Оленька, я пока сказать ничего не могу, нравится или не нравится. Жизнь проживете, посмотрю, тогда и скажу. А пока помолчу лучше. Ничего не могу сказать, красивый очень, добрый, умный. Но какой-то не наш, не простой. Видишь, с ножом и вилкой ест, как граф какой. А мы люди простые, – «столбовые дворяне», как отец говорит. Нам бы все руками да деревянной ложкой, чтоб близость к природе ощущать. И скрытный очень, сидит, молчит, себе на уме. Хитрый какой-то!
– Мама, он хороший и любит меня очень. Разве этого мало?
– Хватит на первый раз! А жизнь она все расставит на свои места. Мужик должен быть добытчиком. Пропадешь ты за ним дочка. Тебе придется все добывать самой в этой жизни. Пока будет не очень тяжело, детей ведь нет, а потом потруднее. А там кто его знает, что будет дальше? Только один Бог знает!
– Мамочка, ты опять начинаешь? О чем ты говоришь, какой Бог? Это все предрассудки. Каждый человек должен судьбу свою сам сделать. И вообще, каждый воспитанный человек сам себя воспитать должен.
– Я тебя переубеждать не буду. К Богу каждый приходит сам, без чьей-нибудь помощи. Когда Он захочет, чтобы ты к Нему пришел, Он даст тебе знать.
– Вот и правильно и не надо. Я же атеистка и комсомолка. И с высшим образованием. А все остальное от темноты, от незнания.
Мама Оли посмотрела на свою взрослую дочь, улыбнулась, задумалась, а вслух сказала:
– Мы вас к себе ждем в гости на Новый год. Ты же знаешь, это наш любимый семейный праздник. И по традиции, где бы вы не были, вы должны приехать в родительский дом.
– Отлично! А можно мы и телевизор с собой возьмем? – спросила, обнимая маму, Оля.
Мама посмотрела на говорящий ящик и сказала:
– Не нужно, пусть будет как всегда. Лучше посидим, пообщаемся, попоем. Детишки концерт покажут, спектакль поставят. Отдохнем по-семейному. Телевизор нас только отвлекать будет. Зачем нам чужой гость в доме на семейном празднике? Да еще такой смешной?!
Мама засмеялась и помахала пальцем своему новому другу – телевизору.
Глава 11
«…Пять минут, пять минут, с Новым годом, с новым счастьем!». Музыка лилась из рупора проезжающего автобуса. Женя и Оля Черкашины бежали счастливые, с подарками на рейсовый автобус, который вез их к Олиной маме и папе.
Самое большое село Шпаковское стало самым маленьким районным городком Михайловск с тем же названием, каким давным-давно была их деревня. Деревня разрасталась. С одной стороны вообще срослась с краевым центром. Отличалась от других сел водоемом. По селу текла узенькая извилистая река, – Чла, которая больше похожа была на грязную лужу для отбросов. Рядом, в пяти километрах, находился краевой центр город Ставрополь, где везде лежал асфальт и на улицах горели фонари.
Заезжая через пять километров в большую деревню, человек сразу становился слепым и глухим. Темнота была такая, что, как говорится, хоть глаз выколи, а тишина, – что того и гляди лопнут ушные перепонки от такого давящего безмолвия.
Улицы были узкими и неудобными. Вернее они были удобны для того, чтобы помещалась одна повозка с лошадьми. А о будущем здесь, когда строили эти улицы, как говорится, не думали, потому, что все знали, что это будущее придет еще совсем нескоро. И каждый знал наверняка, что это будущее его не коснется.
Люди здесь жили улыбчивые и злые одновременно. Так бывает, что человек тебе зло улыбается. И не знаешь, что думать: ты ему не нравишься или нравишься настолько, что он тебя ненавидит?
– Привет, Олька! – зло улыбаясь, произнесла соседка Агафья Гундосиха.
Так звали местную, как все говорили, – ведьму.
А ведьмой ее считали еще и потому, что она курила. Вроде бы взрослая женщина, а с сигаретой в руках. Как это казалось в то время не симпатичным. Да и во все времена курящая женщина смотрелась, как ведьма.