– Мамулечка, а Никита мой тоже всегда мне помогает! Он мне сейчас и друг и подружка, короче все вместе! Он хоть и младше меня, но мне кажется, что по жизни намного мудрее и умнее меня. И он у меня такой красивый!
– То, что младше тебя, это у нас семейное! Я тоже на пять лет старше твоего папы! И ничего, жизнь уже прожили. А когда молодые были, приехали с девчонками работать в село Горькая Балка, папа твой нас встречал с учителями на вокзале: молодой, красивый, учитель начальных классов. Высокий, с вьющимися темно – русыми волосами. Глаза были изумрудные – изумрудные, как у тебя. И все девчата сразу в него влюбились. А он за меня уцепился и вот сколько лет уже живем с ним. Все, конечно, было, но хорошего больше.
– Мамочка, а он мне рассказывал, что он кроме тебя, тогда на вокзале, не заметил никого и до сих пор никого не замечает. Вы уже столько лет вместе живете, он тебя до сих пор любит, слушается тебя. Ты для него непререкаемый авторитет.
– Конечно, любит! Я тоже была очень эффектной девушкой. Я была с тонкой талией и очень красивыми ногами, точно такая же у меня была талия, как у тебя сейчас. У меня были голубые – голубые глаза. Я была грозой всех местных парней. Меня многие любили, – сказала мама, высоко подняв голову. – За мной тоже очень много молодых людей ухаживало. Деревенские девчата на меня очень обижались, потому что парни все бегали за мной и кричали в след: «Принцесса пошла! Законодатель женской моды!». У меня всегда был хороший вкус и я очень хорошо одевалась. Я, правда, никакого внимания не обращала на молодых людей вообще. А твой папа найдет какую – нибудь причину, чтобы зайти. Придет, скажет, опустив глаза: «Мне с тобой посоветоваться нужно». – Так и остался советоваться на всю жизнь. До сих пор советуется. Помнишь, как он покупал пирожки по дороге, когда мы к бабушке в Горькую Балку ехали? Заглядывает в машину и говорит: «Любимая, меня опять обманули, когда я пирожки покупал. Может мне пойти поругаться?».
– Помню, – смеясь, закивала Катя. – А ты еще ему говоришь: «Не нужно, мы опаздываем, поехали. Обратно будем ехать, ты опять пойдешь пирожки покупать, они тебя обманут снова, вот тогда и поругаешься». – Мама, а Никита у меня очень самостоятельный. Его точно никто и никогда не обманет. Знаешь, что он мне говорит, что у меня на лбу написано: «Обманите меня». Наверное, у папы написано то же самое. Я все время боюсь, вдруг с квартирой не получится, а вдруг, нам что – либо помешает, – встревожено спросила Катя.
– Ты думай только о хорошем! Ведь мысли материализуются. Поэтому думай, как мы квартиру купим, как ее обставим, как будет там уютно и хорошо. Вот о чем думай, Катя, – сказала уверенно мама и ласково обняла дочку. – А у тебя здесь трудности, вернее проблемы были или не было со дня приезда в Мурманск? Мне очень плохие сны снились про тебя. Я так переживала. У тебя все нормально было? Судьба не испытывала?
– Нет, мамочка. У меня все отлично было. Все хорошо. Люди вокруг замечательные. Все помогали. Плохие даже не встречались, – опустив глаза, сказал Катя. – У меня все было хорошо.
Катя не хотела расстраивать маму. Ей даже вспоминать не хотелось, что с нею здесь произошло. Она рассказала, что просто поругалась с Людмилой и перестала с нею общаться. Мама не стала расспрашивать Катю, почему она поругалась с Людой. А Катя постаралась больше никогда ее не вспоминать.
«Это был просто плохой сон и я проснулась. Ничего не было, – внушала она сама себе. – Она боялась даже вспоминать этот ужас ее жизни.»