– А как можно кого-нибудь учить, если врать только умеешь. Вранью, может, и научит, больше ничему не сможет. Я ей так и сказала: «Вы мне не указ! Когда врать перестанете, тогда я вас слушать буду».
В школе даже учителя побаивались Ирину Снежко. Она была заводила всех недовольных. Гиперсправедливость не давала ей покоя. Мальчишки заглядывали ей в глазки и тоже остерегались. Вообще все думали, что она никогда не выйдет замуж, потому что не могли представить, – кто рискнет быть рядом с нею. Каким смелым должен быть мужчина, чтобы не испугаться ее жесткого характера!
И все были очень удивлены, когда она вышла замуж за симпатичного улыбчивого парня. Володя был очень добрым молодым человеком. Он никогда не повышал голоса. Всегда соглашался с Ирой. Никогда с нею не спорил.
Только всегда пытался мягко объяснить ей, где она была неправа. «Душа компании», – называли его друзья. Он всегда весело шутил, рассказывал анекдоты и очень любил Иришку, так он ее называл. Парень из простой деревенской семьи всего добился сам. Окончил с отличием школу, институт. В многодетной семье числился первым помощником и самым любимым сыном, потому что был ласковым и добрым.
На Новый год Ира и Володя приехала со своей двухмесячной дочкой Наташей. Девочка была точной копией самой Иры, такой же синеглазой, с темными кудрявыми волосами. Носик крошечный, алые пухлые губки бантиком вырисовывались на матовом кукольном личике. Папа Вова в ней души не чаял. Баловал ее, постоянно носил на руках и убаюкивал, нежно прижимая к себе.
Володя помогал Ире во всем: купал любимую дочку, переодевал, и постоянно гулял с нею. Ребята после института ждали распределения, куда пошлют их на работу. Вернее, ждали, куда пошлют Володю. А жена должна была ехать вместе с ним туда, куда его направят.
– Давайте, потанцуем, – весело сказала Ира. – Пойдемте, я уже сто лет не танцевала.
– Да, целых одиннадцать месяцев, – сказал Володя. – Девять месяцев беременности и два месяца нашей Натулечке.
– Для меня этот год за два считался. С таким токсикозом, как у меня, я думала, беременная уже лет пять, – вздохнула Ира. – Ладно, не будем вспоминать, давайте танцевать! Я так танцевать люблю, да и Володя мой тоже. Мы с ним на всех танцевальных конкурсах побеждали. О нас говорили, что мы самая красивая и самая выносливая пара. Мы оба, – лидеры! И привыкли быть всегда и во всем первыми.
– А мы лучшие по чтению стихов! – сказала, вскакивая Оля. – И я, и Женя – мы всегда выигрываем все конкурсы тоже!
– Вот, мать, у нас, оказывается, целый дом актеров! Сейчас концерт посмотрим. Давайте устроим соревнование: кто кого перетанцует и стихов больше всех знает, – засмеялся подвыпивший отец большого семейства. – А Галка, наша младшая, будет в паре с племянницей Валей готовиться. Давайте, начинайте, мы с матерью будем вам оценки ставить. Идите, готовьтесь, даем вам всем десять минут на подготовку. А мы пока с мамой споем для вас:
– Гой дивчина шум и тгай, кого любишь забувай, забувай! – звучал красивый голос отца на всю Шпаковку.
Весь вечер молодежь и старики смеялись, разыгрывали разные сценки, соревновались и дружно пели свои любимые песни.
В семье Снежко все любили петь и танцевать. И работать они тоже любили. И правду говорят, – кто умеет хорошо отдыхать, тот и работает лучше всех! Душа, она у каждого труженица. У кого ноет каждый день, ведь это тоже работа, у кого, – поет! Душа и спит очень чутко: переживает. Бывает, откликнется душа на сердцебиение или просто парит над сном без всяких видимых заслуг! Душа поет, душа танцует, она то плачет, то ликует!
– Мне что-то не по себе, – сказала Оля, наклонившись к сестре Ире. – Я не пойму, что со мной, голова кружится и постоянно тошнит.
– Олька, – да ты, наверное, беременная, – сказала Ира, обнимая сестру. – Смотри, точно родится у меня племянник или племянница. Разница сколько будет между нашими детьми? Всего год?! Натульке моей год будет, а твой ребенок только родится. Вот класс! Они тоже будут погодками!
– Не говори, пока маме. Пусть сюрпризом будет, – тихо приложив палец к губам, – попросила Оля.
Неожиданно их разговор прервал настойчивый стук в окно. Оля от испуга вскрикнула. Ира даже бровью не повела. В этот момент вдребезги на мелкие кусочки разлетелось стекло в окне. В комнату влетел огромный булыжник.
Оля с Ирой непонимающе смотрели друг на друга. С улицы они услышали противный душераздирающий смех. Явно смеялась женщина. Отец Оли, Семен Яковлевич, схватил свою реликвию предков, – фамильное ружье-двустволку, зарядил его на ходу, – длинными медного цвета патронами, и выскочил на улицу. Раздался громкий выстрел.