В это время со всех сторон взрывались новогодние фейерверки, салюты в честь нового года. Сыплющиеся с неба огненные фонтаны, со свистом и грохотом напоминали всем, что Новый год наступил. Стрельба новогоднего переполоха отвлекла девушек от неприятного инцидента. И улыбающийся Семен Яковлевич громко пошутил, обращаясь к Валентине Матвеевне:
– Это, наверно, мои невесты мне мстят, что я, мать, на тебе женился.
Дочери засмеялись, посмотрели на любимого отца и решили продолжить праздник всем врагам назло.
Семён Яковлевич тут же вырезал вместе с зятьями новое стекло из старых запасов и провел мастер-класс для дочкиных мужей.
Глава 12
После того злополучного нового года быстро пролетели восемь месяцев Олиной беременности. Август был очень жарким. На юге всегда так бывает. Лето – так жара, осень – тоже не холодно, а зима – суровая, что похуже северной зимы до мозга костей пробирает.
Странное дело, человек отличается от животных тем, что всегда и всем недоволен. Собака радуется морозной зиме, жаркому лету, дождливой осени и прохладной весне.
А человек ждет не дождется зимы, чтобы опять на нее ругаться: «Господи, – говорит человек. – Как мне эта зима надоела!».
Хотя зима только что началась?! А человек ждет с нетерпением лета, чтобы сказать: «Господи, как меня жара достала!»
Человеку всегда зимой очень холодно, летом сильно жарко, осенью дождливо, весной, – прохладно!
В Горькой Балке куры весело спасались от жары, купаясь в пыли. Собаки, играясь, закапывались под деревья. А люди, закрыв, напрочь, ставни, сидели в темноте прохладных комнат и ругали лето. Листья на деревьях никуда не могли спрятаться и скручивались в трубочки от жары. Только сельская детвора была всем довольна и не вылезала из черной речки, вода в которой почти закипала от солнца.
Оля все время говорила, что ей тяжелее с каждым днем носить свой большой живот.
– Наверное, я поеду к маме рожать. Все-таки, там город рядом. Если что, то меня хоть спасут. Жень, все равно каникулы, давай поедем к нашим. Мне будет спокойнее, если я буду рядом с мамой.
– Хорошо, поедем, конечно. А ты в такую жару выдержишь поездку? – спросил он взволнованно.
– Да, конечно, выдержу! Ты же рядом все время будешь, поэтому мне не будет страшно. Мне с тобой ничего не страшно, – говорила Оля, ласково глядя на мужа.
– Скоро меня в армию заберут, все так не вовремя. Меня в военкомат сегодня вызывали, сказали, чтобы я готовился к осеннему призыву.
– Хорошо, что мне рожать летом. Ты еще успеешь ребенка увидеть, – успокаивала она мужа.
Пролетали летние денечки, время пролетало так же быстро вместе с ними. Оля должна была скоро родить. Но, несмотря на это, она продолжала ходить на работу и делать домашние дела. Постирав, как всегда, белье, Оля потихоньку развешивала его во дворе.
– Олька! Ты когда разродишься? – кричала соседка-процентщица, Клара Андреевна, залезая на забор. – Говорят, что на днях родишь. А кто будет, – мальчик или девочка? По животу вижу, что девка. Тебе денег не нужно дать взаймы под проценты? На пеленки, на кроватку. А то у меня пока есть чуть лишние.
– Нет, спасибо, Клара Андреевна. Я насобирала с зарплаты, да и отпускные тоже отложила. Мне пока хватит.
– Ну, как знаешь, как знаешь. А то, если что, я тебя уважаю. Тебе под десять процентов в месяц дам, а не по двадцать, как всем.
– Клара Андреевна, вы читали Достоевского «Преступление и наказание»? Там о процентщице речь идет.
– Так это ж когда было? Наверное, давным-давно. А я только от своей доброты предлагаю, да хорошим людям. А цветочки тебе не нужны? Или травка у меня разная есть, – засадишь себе огород травкой, у вас все равно ничего не растет, – хохотала во весь голос Клара.
– Почему ничего не растет? Смотрите, Женя помидоры посадил, уже вовсю спеют и картошку мы в этом году сажали, даже подсыпали ее.
– Ага, подсыпали?! Загорнули бурьян в кустах землей. Это теперь называется «подсыпали»! – продолжала смеяться Клара Андреевна.
Соседка-процентщица была очень жадным и завистливым человеком. Она была уверена, что делает добро всем людям, давая денег взаймы под большие проценты. Себя она считала очень умной и хитрой женщиной. Подозревала всех во всем, видно, судила всех по себе. Она никому вообще не верила и считала всех дураками.
Клара Андреевна родила троих детей, которые были не очень довольны своим появлением на свет, потому что постоянно кричали на мать, высказывая свое пренебрежение. Все в этой семье жили обособлено друг от друга.