– А ты думаешь, мне с Янкой было очень приятно стоять в Загсе. Может, ну ее эту квартиру. Давай и дальше жить у баб Мани, – сказал Никита, обнимая Катю.
– Нет, нет, я выдержу, я потерплю. Господи! Помоги мне, пожалуйста. Сделай так, чтобы ни одного человека в Загсе не было. Помоги, пожалуйста и Катя перекрестилась на «Икону Всех Святых», которую ей подарила Бабушка Маня.
Выскочив на улицу, Катя даже не заметила, что начиналась метель и, сопротивляясь сильному порыву ветра, упираясь в ветряную стену, которая мешала Кате сделать хотя бы шаг, она медленно продвигалась к остановке. Катя с огромным усилием продвигалась навстречу своего будущего, которое как маяк звало ее и указывало в каком направлении нужно идти. Полярная ночь прекрасна в освещении фонарей. Но когда сильно метет снег, то свет становится матовым и белые снежинки, кружась в такт завывания ветра, не дают даже видеть, куда нужно идти. Не видно вообще никого и ничего. Только вздрагиваешь, когда из – под земли вырастает то один, то другой прохожий. Лиц не видно совсем. Видно только силуэты, меняющиеся с высоких на маленьких, с толстеньких на худеньких. Все бегут по своим делам. Никто ни на кого не обращает внимание. У каждого своя цель и каждый идет к ней своей дорогой, которая пролегает у него в душе.
Подойдя к троллейбусной остановке, Катя облегченно вздохнула, потому что порывы ветра тоже шли вместе с ней. Она остановилась и ветер стал рядом в ожидании троллейбуса, она поднялась на ступеньку троллейбуса, и ветер как джентльмен, помог войти, подав руку и ласково помахав на прощание…
– Катенька, как хорошо, что ты приехала, – с порога начала причитать Раиса Степановна. – Посмотри на этого старого жениха, олух царя небесного, не пойду, говорит, позориться, мне не в чем. Посмотри на него, он поправился и ничего не налазит на него. Я ему и брюки расточила. Посмотри, ведь нормально же.
Катя чуть со смеху не покатилась, когда увидела на черных брюках вставленный клин из белого материала.
– Так, Федор Михайлович, хватит капризничать. Все очень замечательно. Повернитесь, пожалуйста, – командным голосом сказала Катя.
– Да что там повернитесь?! – закричал «жених». – Посмотри, ремень на брюках все – равно не сходится.
И он повернулся к двум женщинам, держа брюки руками, пояс от которых находился в двадцати сантиметрах друг от друга.
– Так, без паники! – сказала Катя уверенно. – Раиса Степановна, у вас будет кусочек материала или пояс от халата? Вы, Федор Михайлович, не переживайте. Сейчас проденем в петельку вот эту веревочку с одной стороны, завяжем вокруг пуговицы с другой стороны, вот так и никуда ваши брюки не денутся. А сверху наденем пусерочек длинный. Я знаю точно, что он у вас есть. Я видела, как Раиса Степановна его вам покупала. Правильно, Раиса Степановна?
– Точно! Я же покупала, когда к нам приезжали на работу торгаши из Белоруссии. Ты еще Никите купила, а я увидела и своему тоже захотела купить, еще размер взяла самый большой, помнишь? Вот он.
Она достала из шифоньера пуловер и стала натягивать его на мужа.
– Отлично! – расхваливала Катя, рассматривая престарелого жениха. – Вы, жених, значит в обновках в Загс, а я, бедная невеста, во всем старом, – нарочито плача стала приговаривать Катя.
– Ну хватит меня срамить, а то передумаю идти в Загс, останешься в девках, – проговорил довольный обновками Федор Михайлович.
– Ладно, поехали, поехали, а то опоздаем, – подхватила Раиса Степановна.
– А ты куда собралась?! Давай готовь мне покушать. Мы быстро с Катей сходим, поженимся и обратно придем. Нечего тебе там ходить светиться, догадаются еще, что брак фиктивный.
– Ой, можно подумать и так не видно. Ты себя все молодым представляешь. Забываешь, что ты уже далеко старый. Ладно, идите молодожены в Загс. Никита ведь невесту тоже дома ждет? – спросила, смеясь, Раиса Степановна.
– Да, – засмеялась Катя.
Войдя в Загс, Катя подумала: «Наверное мне показалось, что в Загсе вообще никого нет». До того было тихо и спокойно. Ни одного человека, кроме них в Загсе не было.
«Господи, неужели ты мне специально так сделал, чтобы в Загсе никого не было, как я и просила?» – подумала Катя.
Оглядевшись по сторонам, Катя удивленно посмотрела на Федора Михайловича. Тот похоже вообще ничего вокруг себя не замечал. Он ходил взад и вперед, держа руки за спиной и ворчливо бормотал что – то себе под нос. Видно был недоволен, что зрителей нет. Он так тщательно собирался в Загс. Надеялся концерт закатить перед публикой молодоженов, но в Загсе стояла гробовая тишина.