Глава 53
Весной, никого не предупреждая, в гости приехали Раиса Степановна и Федор Михайлович, бывший фиктивный муж Кати.
– Катя, мы приехали получить пенсию. Ты понимаешь, северная пенсия побольше будет, чем южная, поэтому мы Федора Михайловича не будем пока выписывать из квартиры, ты же не против? А если надумаете квартиру продавать, тогда мы его выпишем и все. Пусть он будет пока прописан, ты же знаешь, мы тебя не подведем и не обманем. Просто нам выгодней получать побольше денег.
– Хорошо, Раиса Степановна. Ну, а мне нужно мужа прописать в квартире. Он хочет в милицию на работу устроиться и ему нужна прописка. Он же до сих пор на пароходе прописан.
– Без проблем, Федор Михайлович, как собственник квартиры, пропишет Никиту, как ты и скажешь.
На следующий день Федор Михайлович, Катя и Никита пошли в паспортный стол.
Когда вошли в кабинет, женщина, увидев их, с ужасом переспросила: «Так вы, значит развелись? Ваша бывшая жена вышла замуж, а вы хотите прописать молодого мужа жены в свою квартиру, я правильно поняла?».
– Да, все правильно, – серьезно шутил, как всегда, Федор Михайлович. – Вы же сами понимаете, я человек старый, уже не могу удовлетворить свою молодую жену, поэтому я теперь только тем и довольствуюсь, что сижу потихоньку рядом, смотрю на них и радуюсь, вот и все, что мне осталось.
Говоря это, он театрально вздохнул и добавил: «Прописывайте, прописывайте, не расстраивайте старика».
Женщина изумленно посмотрела на странную троицу и, покраснев, отдала распоряжение прописать нового мужа «бывшей жены».
Получив свою пенсию, прописав Никиту в квартире, Раиса Степановна и Федор Михайлович уехали к себе на юг, а Катя с Никитой стали собираться в отпуск тоже.
«Зря Маша уехала! – думала о сестре Катя, выходя из ванной комнаты и собираясь ложиться спать. – Нельзя мужчин оставлять одних.».
Неожиданно зазвонил телефон, Катя подбежала, схватила трубку и услышала леденящий душу «голос из прошлого», – голос Игоря Сергеевича. Его нельзя было ни с кем спутать. Голос был с хрипотцой отживавшего свой век злого человека.
– Ну что, красавица, жива еще?! – сказал Игорь Сергеевич. – Хорошо замаскировалась под чужой фамилией. Значит, еще не попала под задние колеса никакого автомобиля? Но это пока не попала, потому что удачно спряталась под замужеством. Ну, ты же прекрасно знаешь, что от меня ведь никуда не скроешься! Ты живешь еще потому, что молчишь?! – угрожающе добавил он и бросил трубку.
Катя села, опустив телефон, и слушала устрашающее монотонные гудки.
Игорь Сергеевич, переехав в Москву, обосновался там основательно. Он через подставных лиц скупал земли в близлежащих селах Подмосковья, строил огромные торговые центры, которые приносили ему баснословную прибыль. Правда говорят, что деньги к деньгам. Он увеличивал свой доставшийся ему в наследство капитал с огромной скоростью. Но имея все, он не был счастливым человеком. Он был очень болен. Рак крови беспощадно высасывал из него последние силы…
– Катя, кто звонил? – спросил тревожно Никита.
– Ошиблись номером, – произнесла Катя тихо.
Встав как всегда рано утром, Катя приготовила завтрак и хотела позвать Никиту к столу.
– Никита! – только хотела произнести Катя.
А вместо этого, она только и смогла жестикулировать руками. Она медленно с большим трудом произнесла по буквам: «Н-И-К-И-Т-А».
Язык, будто бы существовал отдельно от нее, был тяжелым грузом для Кати. Она не могла понять, что с нею было не так. Катя испугалась, пыталась снова и снова что – то сказать, но только беспомощно разводила руками, из глаз лились ручьем слезы. Она подошла к Никите и попыталась сказать ему, что у нее отнялась речь, но у нее ничего не получалось. Тогда она взяла ручку, блокнот и написала Никите: «Я ничего не могу сказать. У меня отнялась речь».
Никита испуганно глянул на Катю и сразу повез ее в больницу. Пройдя тщательное обследование, врачи удивлялись, потому что они не могли определить причину, по которой Катя не могла разговаривать? Оставалась одна надежда на томографию головного мозга, но и она ничего не помогла выяснить.
– Вы езжайте в отпуск, попробуйте хорошо отдохнуть, а приедете, будем оформлять инвалидность, – говорили врачи. – Извините, другого выхода мы не видим.
Катя никак не могла понять, за что ей послали еще одно испытание? Она везде и всюду ходила с блокнотом и ручкой, писала все, что хотела сказать. Самым страшным было то, что эмоции как бы вдогонку бежали за той жалкой попыткой высказаться. Выглядело это очень печально и комично одновременно.