Помнишь, сначала запросила за квартиру шесть, потом восемь, а потом десять… У вас друзья молодцы все – таки! – восторгалась Яна. – Андрей, прикинь, мама дала Кате денег, а те сволочи, опять цену подняли. Тогда мы еще на квартире все жили у Баб Мани. Ребята, друзья их, у кого сколько было денег, собрали им на квартиру. Всем миром собирали. Нашли нужную сумму.
– Да, парни все молодцы! Тогда здорово нас выручили, – сказал Никита. – Катина мама привезла первоначальную сумму денег, а они с каждым разом увеличивали ее. То Катю прописать нужно было, то меня. Спасибо друзьям спасли положение. А этой Раисе Степановне все мало. Затем я им сказал, что больше не дам ни копейки. Вот тогда они успокоились и расписку отдали, что мы им больше ничего не должны. Мы в Астрахани с кооперативной квартирой пролетели, а тут еще эти качели, – вздохнул Никита.
– Хорошо, что ты у Кати есть, а то бы они вообще ее до нитки обобрали, – подхватила Яна.
– Значит, Никита, ты рост цен на квартиры остановил? – спросил, улыбаясь, Андрей. – А мы уже и не надеемся, что они когда – нибудь наш дом сдадут. Каждый день ходим, ругаемся, а воз и ныне там. Я же с морем завязал. На берегу тоже можно прилично получать! Может быстрее и квартиру купим, хоть и не новую, но побыстрее, чем эту в долгострое.
– Все идите, садитесь к столу. Хватит болтать, мужики! Вот кто сказал, что бабы болтливые? Да эти мужики, больше чем мы любят поговорить. Ты знаешь, Катя, дети по болтовне стоят на первом месте, моряки на втором, а мы, женщины, вообще на третьем, а ты, Катюха, – вообще, на самом последнем, – засмеялась Яна, – Только я не поняла, ты прикалываешься, что говорить не можешь? Лучше расскажи, от какой радости онемела? – смеясь, добавила Яна. – Рассказывай, как вы отдохнули? Где были?
Катя удивленно посмотрела на Яну.
– Правда что ли немая? Ну это даже хорошо, что ты не можешь говорить. У меня столько новостей! Я тебе сейчас расскажу. Вы представляете, я же чуть не умерла этим летом, – начала свой рассказ Яна. – Короче, я утром выхожу на работу, как всегда позавтракав, – чай, масло, сыр, все свежее, как всегда.
Кроме бутерброда с чаем больше ничего не ела. Ты же знаешь, отпуск я брала зимой, вот все лето в редакции и проторчала. Я, Владимир Алексеевич, – старый бабник, и молокососы, студенты журфака с Галкой корректоршей.
Короче, прихожу я на работу, все нормально и вдруг мне ни с того, ни с сего, как затошнило. Меня как начало полоскать, не к столу будет сказано. Синий круг вокруг рта, я бегом в туалет. Яна наклонилась и сказала Кате на ухо: «Еле добежала, у меня такая рвота была, прямо струей из меня лило, фонтаном, и одновременно понос у меня был, представь, мое состояние. Лило из всех дыр! Я чуть не померла! Но, в общем, меня в том туалете нашла Галка-корректорша. Они испугались, вызвали скорую. Реанимация приехала, представляешь, очень быстро. Вот тут я очнулась уже в больнице, – в инфекционной. Врачи бегают не знают, что со мной, сказали, что очень похоже на отравление. Промыли меня, кучу анализов взяли и ничего не поймут. Ты не поверишь, ничего у меня не нашли, какая – то мистика, чертовщина какая – то?! Всех держат месяц в больнице, а меня на третий день выпустили. Кошмар, представляешь, как вспомню до сих пор плохо».
Катя внимательно слушала, а перед глазами стояла одна и та же картинка, как тетя Зина выливала воском лицо Яны, затем резала его ножом, потом снова выливала и снова резала. И говорила: «Запомни сегодняшнее число. Сегодня восемнадцатое июля».
Неожиданно Катя очень быстро и громко спросила Яну, сама испугавшись того, что тяжесть с языка исчезла: «А когда это произошло?»
Катя от собственного голоса, даже подпрыгнула. Никита радостно посмотрел на нее, а Яна стукнув по плечу, произнесла: «Я же говорила, что она претворяется. Смотри, болтает!».
Катя посмотрела на Яну удивленно и быстро переспросила: «Ты помнишь, когда это с тобой произошло?».
– Еще бы, конечно, помню, это было восемнадцатого июля.
Катю бросило в холодный пот, она подумала, что все это только снится. Она очень серьезно посмотрела на Яну и сказала: «В жизни всякое бывает, вот у меня речь вернулась, так же внезапно, как исчезла. Ой, ребята ощущение свободы, как будто оковы сорваны с языка! Никита, я опять умею говорить! – закричала Катя радостно, обнимая мужа. – Господи, спасибо тебе большое! Завтра же пойду в Церковь, Яна и ты обязательно сходи, пожалуйста. Ведь все, что с нами происходит это не просто так. Яночка, поверь мне!