– А как же звать у нас эту красавицу? – спросил он удивленно.
– Ты не поверишь, как назовешь, так и будем звать. У нее амнезия.
– Тогда давайте назовем ее Кристиной. Фамилию дадим мою – Гельштейн. А что вполне приличная фамилия, звучит красиво: Гельштейн Кристина.
Вера Михайловна рассмеялась и произнесла: «Да куда уж приличнее. Даже Петру ее не дал, убеждая, что это опасно. А Кристине значит можно?»
– Сейчас другое время, страхи остались позади! – произнес он, задумавшись.
Яков Саммуилович продолжал рассуждать, о том, что время быстро летит, жизнь меняется и обещал через свои связи сделать Кристине новые документы, безапелляционно заявив, что Кристина будет выходить замуж за Петра, и ей нужна будет другая фамилия.
Почему он не разрешал Верочке носить свою фамилию, это тоже было загадкой. Но Вера никогда про это не спрашивала. Она была любимой и любящей женой, а все остальное, как она говорила, – «Пустое».
Петр обнял отца, крепко пожал его мужскую руку и сказал: «Спасибо, папа, я знал, что ты меня поймешь.»
– Конечно, я думаю точно так же, как и ты, потому что в тебе течет моя кровь. Только хочу предупредить, что сердце этой красавицы не так просто будет заслужить. – А про себя подумал: «Если она пошла в свою мать».
Вера заметила удивленный взгляд мужа, когда он впервые увидел их будущую невестку. Было такое ощущение, что он знает, кто она. Но Вера Михайловна ничего ему не сказала. «Когда придет время, он мне все расскажет сам. Рано или поздно этот человек откроет мне все свои тайны», – подумала Вера, наблюдая за мужем.
Но слова отца на Петю произвели впечатление. Он не знал, как ухаживать за Кристиной, чтобы она заинтересовалась им. У него не было опыта общения с девушками. И Петя очень боялся, что Кристина не полюбит его.
Он поправлял на Кристине одеяло, рассматривал каждую черточку ее лица и все время вздыхал, глядя с опаской на заканчивающийся раствор в капельнице, которая стояла рядом с кроватью. И бежал звать маму с круглыми глазами, когда лекарство заканчивалось.
Кристина уже не удивлялась, когда открывала глаза, видя одно и то же лицо.
– Это опять вы?
– А вы кого-то другого ждали? – улыбаясь, произносил Петр.
– Если бы я могла вспомнить кого, то я бы обязательно вам ответила.
– И не вспоминайте. Знайте, что я всегда был, есть и буду рядом с вами.
– Хорошо, мне спокойно, хоть одно знакомое лицо рядом.
Петр засмеялся, быстро поставил перед Кристиной столик с ужином. Он кормил ее из ложечки, как маленькую, признавался, что специально готовит для нее сам. Она удивлялась, что меню было разнообразным.
Он признавался ей, что смотрит передачу по телевизору: «Как вкусно готовить». Петр ненавязчиво узнавал ее вкусовые пристрастия и всегда старался угодить ей.
Кристина смеялась, когда он объяснял ей, на что похож вкус апельсина или клубники. Он давал ей клубничку и спрашивал, на что похожа эта ягода? Кристина смеялась и специально неправильно отвечала, что клубника похожа на грушу. Они оба закатывались от смеха, и счастливее в этот момент не было на свете людей. Только иногда Кристина, поправляя одеяло, задумывалась о чем-то и становилась грустной.
– Мне кажется, что я уже была мамой, – говорила Кристина, – Только вы не смейтесь надо мной, что я так говорю.
– Да вы что? Конечно же, мы все в прошлой жизни были папами, мамами, бабушками и дедушками, – успокаивал ее Петр.
– Наверное, вы правы. А Вера Михайловна скоро придет? – переводила тему разговора Кристина.
– Вы уже успели за нею соскучиться?
– Да. Она так интересно читает мне романы Лескова вслух.
– Вы любите классиков, как и мама. Она всегда говорит, что у них каждое слово переливается, как жемчуг.
– Мне почему-то кажется, что есть современные авторы, которых я тоже люблю читать.
Петр посмотрел на Кристину, улыбнулся и пообещал ей, что мама что-нибудь принесет из современных прозаиков и обязательно почитает вслух.
– Нет, нет, – заволновалась Кристина. – Вы ей ничего не говорите. Пусть читает Лескова. Я тоже люблю его слушать. Я очень хочу начать читать.
– Еще рано. Ничего, вот поднимешься, – Петр незаметно перешел на «ты». – И почитаешь моей маме тоже, договорились?
– Договорились, – улыбнувшись, произнесла Кристина.
– Вот и хорошо, а сейчас ужинать.
– Я стану у тебя толстой, – тоже перешла на «ты» Кристина.
– Конечно, станешь, – передразнил ее Петр. – Только не у тебя, а у нас.
Кристина засмеялась и, раздувая щеки, показала, какой она станет пышкой.
Петр тоже засмеялся и признался, что будет любить ее, какая бы она не была.