– Сам заткнись! А кто меня надоумил до этого. Кто сказал в ресторане, чтобы я ее с лестницы столкнула, забыл?
Иван сильно схватил Свету за руку, потянул ее на себя.
– Еще раз повторяю. Я пошутил тогда! Еще слово, я тебя выброшу из самолета вместе с твоим ублюдком!
Света отвернулась от него, прижала ребенка к себе и заплакала.
– Что, себя жалко? Человек плачет от того, что жалеет себя.
– Ты не плачешь, потому что ты не человек, – произнесла, всхлипывая Света.
– Рот закрой, еще одно слово и будешь там же, где Кристина.
Света даже не догадывалась, во что выльется украденная у Кристины любовь к Ивану. Ей было больно находиться с этим человеком рядом. Смешанное чувство разрывало душу. Она так же любила его какой-то животной страстью и в то же время ненавидела его своей человеческой сущностью.
Как будто два разных человека жили в ней одной. К сыну Иван относился без всякого чувства. Так бывает, что смотришь на человека, как на пустое место. Смотришь, как на игрушку, которая запылилась и лежит в углу, смотришь, как на ненужную вещь. Единственное чувство, которое Ивану было присуще, – это раздражение. Его раздражало в ребенке все. И когда он спал и когда ел, и когда игрался.
– Зачем ты его вообще родила? – задавал он один и тот же вопрос, брезгливо рассматривая сына. – Может, он заболеет и окочурится?
Света с ужасом наблюдала за Иваном и жалела лишь об одном, что рассказала всю правду Антону, когда он застал их в кровати. Она не только не пожалела его в тот момент, а хотела сделать ему больно.
Света в лицо кричала Антону: «Что ты смотришь? Мы любовники давно. И сын не твой, а Ивана».
Антон хватал ртом воздух, не мог поверить в предательство двух близких людей. Он смотрел непонимающим взглядом то на Ивана, то на Свету, и задыхался от правды, к которой был не готов.
Иван, скривив рот в безобразной улыбке победителя, смотрел на своего теперь уже бывшего друга пустыми глазами животного.
Антон выскочил из своей квартиры, повторяя одно и то же несколько раз: «Хорошо Кристина этого не видит! Боже, хорошо, что Кристина этого не видит…».
С этими словами он заскочил в рейсовый автобус и рванул к себе в деревню, к бабушкам, которые уже заждались своего любимого врача.
А Иван после ухода Антона сразу же оставил Свету в этой квартире одну, ходил к ней, как к любовнице, брал деньги за аренду своего собственного жилья и не торопился жениться.
А Света ждала его, как приблудившаяся собачонка. Она плакала по ночам, подрабатывая уборщицей, и часто вспоминала свою подругу Кристину, которой ей так теперь не хватало. «Мне нужно найти ее. Может быть, она жива? – думала Света. – А зачем, что я ей скажу? Что я наделала? Я думала, что все будет совсем не так».
Дни тянулись для Светы очень медленно. Иногда нечего было есть. В холодильнике было пусто. Она так никогда не бедствовала. Ведь Кристина всегда ей помогала. А теперь ей приходилось из остатков муки варить суп с клецками, чтобы хоть что-то было в прозрачной воде.
Когда звонила Ивану, часто слышала женский смех и пьяные голоса. Он постоянно кричал, чтобы возвращалась к сохе, откуда она родом. Света плакала целыми сутками напролет, очень жалела сына и в один прекрасный момент набралась смелости и пришла к отцу Ивана вместе с ребенком.
Она просила только одного, не дать умереть внуку. Игорь Сергеевич брезгливо оглядел ее, и произнес крамольную фразу: «Нужно начинать делать добро, может правда есть продолжение в следующей жизни? Ну что ж, я сделаю экспертизу ДНК, – вырывая волос у Сергея, говорил Игорь Сергеевич безразлично, – и если подтвердится, что это мой внук, тогда я его приму».
В это время, услышав плач Сергея, в комнату зашла мать Ивана, – Татьяна.
– О чем здесь идет речь. О каком ДНК ты говоришь?
– Таня, у нас оказывается есть внук, – усмехаясь, произнес Игорь Сергеевич.
Таня подозрительно осмотрела Свету, так же брезгливо передернула плечами и ласково посмотрела на ребенка.
– Иди ко мне, мой маленький, я тебя накормлю, ты ж небось голодный? – протягивая конфетку, слащаво произнесла Таня.
Сергей испугался, что его заберет незнакомая тетя и заплакал еще громче. Он, хромая на одну ножку, подошел к Свете и сильно прижался к ней.
– Он не пойдет. Я его приучила не брать ничего у незнакомых людей.
Сергей заплакал и спрятался за спину Светы.
– Надо же, как собачонку приучила, – с отвращением произнесла Татьяна.
Женщина была очень ухожена, видно любила себя и ни в чем себе не отказывала. Татуаж на глазах, накаченные губы, превратили ее из человека в подобие состарившейся обезьянки, которая считала себя красивой и сексуальной.