По первой их прихоти повара готовили изысканные блюда из свежих овощей, сорванных здесь же на приусадебном участке. Вечером пахло на всю округу жареными шашлыками, звучала музыка и были танцы.
Иногда Иван брал с собой на рыбалку нужных людей. У него были постоянные клиенты, которые снимали апартаменты, с дополнительной опцией – девушками легкого поведения, – о которых не знали жены. И богатенькие дельцы, уложив жен спать, весело проводили время с проститутками, тут же через стенку.
Свету и сына Иван постоянно оставлял в деревне – у Лены и Николая, чтобы они не мешали ему веселиться в апартаментах тоже. Никому не было отказано в гостеприимстве этих добрых людей. Они всем людям всегда были рады. Лена и Николай не разделяли людей – на плохих и хороших. Всех принимали, какими они есть.
– Слушай, а ты нас поселишь на Турбазе или опять у Лены? – спросила Света, складывая вещи в чемодан.
– Рожа не треснет, на Турбазу они захотели, – заорал на Свету Иван. – У тебя деньги есть, чтоб я вас там селил? Вот заработаешь, тогда и заселю.
Света вздохнула, посмотрела на Сергея, который, молча, собирал игрушки в коробку и боялся сделать лишнее движение. Сергей как всегда испуганно косился в сторону отца.
В маленькой деревне Астраханской губернии, где не было даже дорог, кривенько расположились несколько улиц, состоящих из десяти дворов, – с покосившимися хатами, которые цеплялись подоконником за землю. Эта была родина Никиты. Его родная и любимая деревня. Вернее теперь село.
Но село имело звучное название: «Царское». И поэтому здесь гордо паслись овцы, коровы и, конечно, козы. Скудная растительность, состоявшая из верблюжьих колючек и жухлой травы, было единственным их деликатесом. Коровы в основном находили мусорки и с удовольствием ели из них бумажные пакеты от молочных продуктов. Даже не подозревая, что эти изделия сделаны из их собственного молока. Только в Астраханской области можно было увидеть таких несчастных облезлых коров, на коротеньких низких кривых ножках. Они не жили, а выживали в этой скудной местности с жестким климатом, где жужжали, угрожающе, комары и суховеем наносило барханы местной пустыни Сахара.
Мимо этих барханов мчался Джип Максима со всем его семейством в составе красавицы жены Дарьи, пятилетнего сына – Данила и любимых бабушки Кати и дедушки Никиты.
Данил очень громко пел песню: «Мы едем, едем, едем в далекие края, хорошие соседи, веселые друзья». Сразу видно, что он был солистом в их хоре. На подпевках у него были папа и вся дружная компания. Каждый подхватывал припев песни, стараясь выбиться в солисты. И все орали на всю машину: «Трам – та – та, Трам– та-та, мы везем с собой кота, чижика собаку, кошку забияку, обезьяну, попугая. Вот! Компания какая!».
Неожиданно Данил увидел верблюдов на дальнем фоне пустыни и закричал: «Папа, давай сфотографируй меня, смотри, какой кадр получится!».
Максим резко остановил Джип, свернул на обочину и предупредил сына, что верблюды не очень гостеприимные животные. Он объяснил, что к ним лучше не подходить, потому что не знаешь, что у них на уме. Катя вышла из машины, сорвала полевую ромашку и протянула своей любимой невестке – белокурой розовощекой блондинке Дашеньке, которая улыбнулась, кивнула головой в знак благодарности и стала отрывать лепестки, приговаривая: «Любит, не любит».
– Ты сомневаешься? – удивленно спросила Катя. – Мой сын тебя со школы добивался и до сих пор пылинки сдувает.
– Знаю, просто детство вспомнила, как в Горькой Балке рвали ромашки и гадали на них с подружками.
Катя посмотрела на невестку, улыбнулась, и вспомнила, как они с Ларисой Вышаковой, одноклассницей, царство ей небесное, так же гадали на ромашках. Она поделилась этой историей с Дашей.
– Мама говорила, что ваша подруга от передозировки наркотиков умерла. Вы знаете, я не думала, что уже тогда была эта гадость.
Катя вздохнула, посмотрела на Дашу и вспомнила, сколько жизней забрали наркотики в ее родном селе. Но в СССР об этом говорить было нельзя. В стране советов не могло быть ничего западного, растлевающего нашу молодежь. В новостях не освящалась криминальная жизнь страны, людей щадили и не выливали столько проблем на их зомбированные в другом направлении головы. Наоборот трубили всегда о дружбе, о счастье, о доброте и любви. Может люди от этого были добрее?