Но тут за его спиной я увидел странное. Там была неприметная дверь, в которой сейчас появилась оплавленная дыра, а через дыру просунулась светящаяся маленькая ручка. Амадея. Я замер и постарался не показать, что происходит за спинами людей.
– Чтобы выпустить меня, – довольно громко сказал я, – нужно всего лишь разрушить пентаграмму. Сделал заинтересованный вид и наклонился к полу, проводя ногой по сверкающим линиям.
– Ты забыл сказать, что это надо сделать извне, – впервые показал свое чувство превосходства Радин.
Амадея вышла в открытую дверь и замерла, оглядывая зал мутными глазами. Видимо пытались держать ее в сонном состоянии. Ну же, девочка моя, соберись. Где–то внутри холодом морозил противный голосок, что она с ними за одно, но прожитые месяцы рядом, говорили, что невозможно так притворяться.
Но ведь она сбежала…
Амадея была в сером длинном рубище, которое кое–как прикрывало мерцающее красным тело. Она стала медленно красться позади собравшейся толпы. Надеюсь, она услышала, что меня можно выпустить одним способом. Я замер, разглядывая щит и стараясь ногой стереть нити пентаграммы.
– Зря стараешься, отродье, – взвыл семар, чем привел меня в неописуемую радость, потому что все сразу активировали свое внимание на Вионтии. Тот, ко всему прочему, стал биться головой об пол, вполне ощутимо, так как на лбу его, сразу появилась кровь. Терпеть не могу фанатиков. Любых.
– Убейте ее! – вдруг услышал я крик Радина. Вот она отцовская любовь! И ментал рукой указал на крадущуюся Амадею. Все–таки почувствовал.
Девушка на секунду замерла, пронзила взглядом желтых глаз отца, и понеслась ко мне.
– Нет, – крикнул я, когда увидел, что мечники Радина схватились за мечи. – Амадея, беги отсюда!
Толпа присутствующих взвыла в унисон:
–Убить!
Несколько болтов полетело в сторону девушки и один врезался прямо под ребра, от чего глаза моей игрушки открылись словно в удивлении. Она ухватилась за болт, торчащий из живота и упала.
– Амадея, – закричал я. Внутри поднимался пожар, так знакомой мне ярости. – Амадея! – Не веря, что девушка погибла, следил за ее конвульсиями. Вот рука дотянулась до пентаграммы и жар, исходящий от нее, стер нити, расплавляя камень.
Я выпрямился и встретил обреченный взгляд Радина, его губы шепнули: «нет».
А моя сила уже вырвалась на свободу. Я не сдерживал ее, подпитывая своей злостью и яростью. Я купался в своих чувствах распаляя все больше и больше бушующий жар. Уже давно выгорели все люди вблизи, оплавились стены и испарилась крыша, а я все не мог успокоиться.
Кадавры, почувствовав хозяина, ворвались в городок сея смерть и разрушения, и моя сила была им в помощь.
Тут я заметил какое–то шевеление в пепле. Сердце в груди бешено сжалось в предчувствии. Амадея очень красива. Особенно сейчас в красном бушующем пламени, с распущенными волосами и совершенным телом. Она молча шла ко мне, сверкая жёлтыми газами. Потом обвила руками мою шею. Огонь вокруг замирал, тушил беспощадную бурю, таился как нашкодивший зверек.
– Мой повелитель, – шепнула в ухо моя игрушка. – Мы живем в темные времена, надо быть чуточку добрее. Оставь остальным их жизни, ведь кому–то нужно выращивать нам еду.
– У меня есть кадавры, – решил я сказать свое последнее слово, но ярость ушла и огонь, подвластный моей воле утих. – Так и быть, – я усмехнулся, – Оставлю на развод.
Я подхватил на руки свою избранницу и скомандовал кадаврам отступление. Меня заждался мой замок и новые опыты. И они обещают быть интересными.
Конец