– Убей, – прохрипел вдруг пленник.
– А жить хочешь? – все еще с сомнением спросил я, – Мне твое согласие нужно. Будешь первым разумным кадавром, ну как?
– Согласен, хоть кем, но не дай стать тварью, что жрет людей.
Получив согласие пациента, теперь так его можно назвать, я приказал кадавру тащить извивающееся тело на стол для опытов. Сразу защелкнул магические браслеты. Жаль новую одежду, только вчера надел, но ничего, главное, чтобы опыт удался, я же давно о таком мечтал. Да вот никто согласия не давал, а магия она такая, чтобы иметь разум надо пострадать. Жаль, если с ума сойдет, но ничего, утиль тоже пригодится, уже парочке слуг ремонт требуется.
Над бывшим воришкой я провозился весь день. Орал он так, что пришлось себе уши закрывать. Боль конечно невыносимая, зато будет он не просто кадавром, а умным и с сознанием. Я даже зажмурился от такого. Когда с мозгом закончил, понял, что чернота никуда не делась, а словно затаилась. Долго пытался понять, что это вообще такое. Потом попросту выжег из крови все что нашел, оставив лишь небольшой сгусток на опыты. Интересная субстанция, шевелится.
Решил немного подправить тело. Мозг прошел адаптацию и принял новую кровь как нужно, а вот тельце хиленькое, немного мышц не помешает. Открыл чан с нужным материалом. Стал приготавливать тело, обрывая жалкие остатки одежды… а потом долго матерился, поминая всех богов вместе взятых.
Это надо же было так подставиться, передо мной лежала девушка. Острые грудки, темный пушок на лобке и впалый живот, отчего чуть выше его торчали тоненькие ребра. Еще немного посетовав, я продолжил свое дело. Все–таки опыт должен быть завершен, ведь это первый согласившийся человек, и я сам виноват, что не проверил пол будущего слуги. Кадавры получаются из женщин хорошими, но этот–то будет говорящим. От предстоящего зашевелились волосы на голове, придется делать жесткую привязку, чтобы не могла и слова без моего ведома сказать. В принципе, новая кровь уже шла по венам, мне просто нужно вовремя укреплять каналы.
Провозился до поздней ночи. Наручники решил не снимать, пока буду спать, кадавр может проснуться и навредить себе от страха, знаю я этих баб.
Еще раз оглядел свое творение, довольно цокнул. Тело словно объято огнем, красным, как моя магия. Пришлось внедряться на самом малом уровне, переделывая суть естества. Не побоюсь этого слова, я создал новое существо, даже кадавром его назвать сейчас язык не поворачивается. В ванной комнате я наспех сполоснулся, а потом заснул, едва положив голову на подушку.
Утро началось в обед. Я довольно потянулся и прислушался к тому, что творится в моем владении. Все слуги отчитались, что все тихо и спокойно. С кухни тянулся запах яичницы. Я люблю по утрам есть яйца, желательно с тонкими ломтиками сала. Слюни чуть не закапали на пол. Я умылся чуть прохладной водой. Оглядел припухшее со сна лицо все еще молодого мужчины и насвистывая песню потопал на кухню. Но где–то на полпути я замер и позабыв про завтрак кинулся в свою лабораторию. У меня же новый опыт. Я залетел в свою любимую комнату и замер на пороге. Девушка все также светилась мягким огнем, а при моем приближении повернула голову в мою сторону и выдала лишь одно слово:
– Спасибо.
Я, если честно, опешил, за что спасибо–то? Приготовился к проклятиям и матюгам, а мне спасибо. Может послышалось? Подошёл чуть ближе. Она была прекрасна.
Волосы из темных стали красными, даже те, что в паху. Глаза – желтыми в крапинку, а кожа золотистая, словно на нее нанесли позолоту.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я и сглотнул.
Совсем некстати проснулся другой голод, который мне хотелось утолить прямо сейчас, но это было не этично. Что бы там не плели поборники нравственности, которые призывали убить меня, я не спал со своими кадаврами – это противоестественно.
Девушка перестала разглядывать меня и прикрыла глаза:
– Я чувствую себя живой, что ты со мной сделал?
– Ты разве не помнишь? – осторожно спросил я.
Она покачала головой.
– Помню боль, когда эта гадость стала меня убивать, а потом все пропало.
– Гадость?– я взял со стола склянку с черной массой и показал девушке, – Эта?
Та вздрогнула и стала вырываться из оков.
– Успокойся, – я убрал черноту за спину, – ты чего ее боишься?
– Это гадость, это чума, – сказала девушка.
– Я отпущу тебя, только не делай резких движений, – сказал я, – И еще, ты не можешь меня убить, так что не пытайся, только сделаешь себе хуже.
– Я не собиралась тебя убивать, – красные брови нахмурились.
Я снял с нее браслеты и еле сдержался, чтобы не погладить завораживающее тело.