Утром я покинул мрачный городишко и пошел по–старому тракту к столице. Темные нити, которые кружили рядом, при моем приближении расходились в стороны и следили. Смотри, смотри черный, – усмехался я, – скоро мы встретимся.
Если его видели недавно, то уйти далеко он не мог. Амадея скорей всего шла спасать своих родственников, какие еще остались.
Очередной город, к которому мы подъезжали, был другим. Здесь было много черных нитей. Даже не так, тут была сплошная чернота. Я зло усмехнулся – некромантик тут.
Он напал, когда я уже хотел идти искать его. Ничего грандиозного, какие–то режущие клинки и удушающие петли. Где, интересно, его обучали? Мои кадавры легко расправлялись с его тварями, а моя магия сжигала его силы. Когда обессиленного мага кинули к моим ногам, он походил на кровавую отбивную.
– И кто это у нас? – обошел я его по кругу.
– Сука, урод! – плевался кровью черный маг и пытался достать меня своими грязными корябалками.
– Сам ты урод, – хмыкнул я,– Еще и наглый урод. Где Амадея?
На секунду маг замер, словно осмысливая вопрос, потом хриплым голосом спросил:
– Какая Амадея?
– Девушка с красными волосами! – не выдержав, проорал я ему, чуть ли не в ухо наклоняясь вниз.
Маг сжался в позе эмбриона и вздрагивал:
– Я не знаю никакой Амадеи, я вообще красноволосых уже сто лет не видел, их давно на кострах по сжигали.
– Что?! – не понял я и пнул лежащее передо мной тело. – Повтори что ты сказал?
– Не видел я красноволосую. – сжался еще сильней некромант.
– Тебя видели, ты схватил ее, – я был в бешенстве, вдруг с поздним прозрением понимая, что в словах некроманта не вижу лжи. Он говорил правду. Я приказал кадаврам тащить его в реку и хорошенько отмыть, воняло от мага просто преотвратно. Как можно так опускаться?
Я отказывался принимать правду, а то, что некромант говорит правду, я точно знал, под заклинанием невозможно врать. Оно многозатратное, но действенное. Чирус рассказывал, как он дошел до жизни такой.
Хороший мальчик, любимый сынок и единственный наследник при целом выводке девчонок, но ему не повезло. В десять лет у него открылся дар. Что собственно должно радовать родителей, но в то время магам стало совсем плохо. Их загоняли как дичь, их убивали любыми способами. Красивых девушек обвиняли в магичестве, ведь наделенные магией красивы, их сжигали, парней потрошили как животных. Я слушал все это и диву давался, как такое могли допустить?
– Это все ты виноват, – вдруг под конец своей исповеди сказал обиженный некромант, – все с тебя началось.
И была рассказана мне притча, в которой я играл первую роль, как самый старый грех нашего мира, который требует очищения.
– После того, как ты в который раз одержал победу над магами, простые люди стали продвигать политику, что маги никчемные существа. Потом вылез этот святоша, который говорил о благословенной жизни после смерти. Тьфу! – маг плюнул на землю, – Мне ли не знать о смерти лучше.
Он замолчал, опустив большие руки на колени и словно погрузился в медитацию. Я молчал, обдумывая все что услышал. Миру пришел конец после того, как я вышел из–под контроля.
Да, на мое празднование собралось много именитых богачей, много высокородных магов, которых уничтожил мальчишка с вышедшим из–под контроля даром. Не могу сказать, что мои родители были дураками, но то, что они были изнеженными аристократами, согласен.
– Сначала стали уничтожать всех, у кого просыпался двойной дар, – продолжил некромант. – Это делали сами маги, потом дошла очередь и до простых чародеев, – он горестно усмехнулся. – Меня хотели убить собственные родители. А ведь я был любимым сыном.
– Что было потом? – спросил я.
– А что было? – Он повернул ко мне косматую голову. – Я скитался, прятался, пытался познать свою силу, отвоевывал себе место под синим небом. Они не давали мне покоя, твари ментальные.
– Погоди, – поднял я руку и посмотрел на некроманта, – Ты говоришь ментальные?
– Ну да, – он качнул головой, потом почесал затылок, – все семары менталисты. Ты что не понял? Так по мозгам простым людям песочат, что те как собачонки слюни пускают.
– Вот твари, – спохватился я, – А я ведь чувствовал какую–то щекотку, идиоты! Мне ментальный щит прадед накладывал, пока жив был, а он главным менталистом в королевской охране был. Эти недоделки думали меня под контроль взять.
– Да и девка твоя скорей всего их подосланка была, не помню я красноволосой, таких давно нет уже. Первыми горели на кострах.
Я сжал челюсть.
– Она в тварь превращалась, которых ты заражаешь.