- Я не буду сейчас фонтанировать эмоциями и праведным гневом. Нужно решить проблему. Она у нас общая. Выкладывайте все, что у вас есть.
Въевшаяся в кровь привычка решать свои проблемы самому, заставила было дернуться, но тут деваться было некуда. Нужно объединить усилия, чтобы спасти девочек. И как можно быстрее.
Обсуждение затянулось, по мере выработки плана звонками подключались дополнительные силы и ресурсы. Секретарь непрерывно заносила новые чашки с кофе. Так или иначе кольцо вокруг Маркова сжималось. Никто и ничто в городе не решился бы ему помочь. За его местонахождение объявили астрономическую сумму.
К мозговому штурму подключили финансистов Володарского, чтобы обрубить Маркову любые шансы вывода средств из страны. Зная нелюбовь своего Щелкунчика к людским сборищам, Грозный скинул ему задание по закрытому каналу. Теперь тот будет рыть носом «на удаленке».
Во время обсуждения у Грозного зазвонил телефон.
- Тихо всем, - рявкнул он, - это Марков.
- Позволите? – айтишник протянул руку к сотовому, что-то пошаманил и вывел дубляж изображения на большой экран, - местоположение также попробуем отследить. Не гарантирую, - заклацал парень клавишами.
В зале наступила оглушительная тишина. Грозный поставил звонок на «громкую связь».
- Слушаю.
- Ну, здравствуй, Грозненький, - изгаляясь начал бандит, - или ты уже не такой грозный, как все говорят?
- Девочки где?
- Ла-адно, буду добреньким, покажу, - Марков повернул телефон и показал двух перепачканных засохшей кровью, взъерошенных женщин, сидящих на замызганном матрасе в каком-то подвале. У Грозного сердце сжалось, но он ничем не выдал эмоций, чтобы не доставлять удовольствия бандиту. И главное – обе пленницы держали себя в руках: ни единой слезинки. На лицах обеих застыло решительное выражение готовых к бою.
- Что тебе нужно?
- За Володарскую – точно ничего. Мне с ее мужем делить нечего. Случайно к нам попала. Но теперь отказывается уходить без твоей сучки.
- Что ты хочешь за вторую?
- А за вторую, солдатик, я хочу весь твой бизнес, - радостно заржал Марков, едва не лучась от удовольствия, - все до последнего кирпичика.
- Не слишком ли жирно за очередную постельную грелку? – бандит стоял спиной к заложницам, поэтому Грозный успел заметить, как вспыхнули неверием и потухли синие глаза. Девушка опустила голову, и вся как-то сникла. «Прости меня, маленькая!»
- Так мне ее что – грохнуть?
- Хотел бы, давно грохнул. Она – твой единственный копеечный козырь. Поэтому давай обсудим реальную сумму, которую я готов за нее дать.
- Ты со мной торговаться что ли вздумал?! Ну, тогда смотри: это тебе для ускорения работы черепушки, - недобро сверкнули глазки на изрытом оспинами лице. Разозленный Марков передал кому-то телефон и сам направился к заложницам.
Несмотря на то, что велась запись звонка, Грозный запомнил все происходящее посекундно. Это врезалось в память и превратилось в его личный многодневный ад.
Двое «быков» подняли девушку за руки и распластали лицом к стене. Вальяжно, упиваясь моментом собственного триумфа над почти победившим противником, Марков приблизился к пленнице. Театрально, с треском разорвал на ней белую рубашку снизу до верху, обнажив беззащитную спину. Демонстративно достал армейский нож и повернулся на камеру:
- Ну, так что, все еще хочешь торговаться?
- Отойди от нее! Если тронешь…
- Не понял значит, что ты не в том положении, чтобы ставить условия. Ну, смотри тогда.
С бессильным рыком ярости, Грозный наблюдал, как бандит поднес лезвие к ее плечу.
- Не смей, мразь!
С актерским пафосом Марков пояснил на камеру:
- Помнится, девочка была борзая, угрожала мне на приеме. Придется отвечать за свои слова, козявка.
Вета закричала, высоко и громко, начала вырываться изо всех сил, но ее держали крепко. Все то время, пока на белоснежной спине Марков вырезал кровавыми неровными каракулями свою фамилию.
Молча, с побелевшим от ярости лицом, Грозный смотрел как над его любимой женщиной издевается недочеловек. Она кричала, полосуя криками его сердце.