- Одувашка? Ты?!
Она слетает по лестнице, не чуя ног. С разбега, как привыкла, запрыгивает и виснет обезьянкой. Зная, что эти сильные руки подхватят и удержат. Ее начинает мелко трясти, она плачет навзрыд и не может остановиться. Окружающие мужчины растерянно молчат. Вета ревет, уткнувшись в воротник дорогой рубашки, ей совершенно не стыдно. Ей страшно. Как тогда.
- Тихо, малышка, тихо, - срывающимся голосом огромный мужчина осторожно гладит ее по волосам. Крупная ладонь соскальзывает, опускаясь на лейкопластырь на узких плечах. Рука замирает. Инстинктивно сжимается в кулак, чтобы еще через мгновение вновь погладить кудрявые светлые локоны. Шувалов поворачивается к собеседнику.
- Марков больше не твоя проблема, - веско обрубает он, - мы уезжаем. Ее забираю с собой.
- Это моя женщина! - едва сдерживает рык Грозецкий.
- Да? – иронично хмыкает гость, - у нее есть твое кольцо и твоя фамилия? Я так и думал. Все, мальчик мой, надо делать вовремя.
Грозный открывает рот, чтобы возразить. А еще лучше вцепиться в глотку. Но тут Седой, несмотря на тщедушную комплекцию, сжимает его плечо, словно кузнечными клещами. Молчаливо требуя промолчать. Иначе спор закончится очень и очень плохо.
«Молчи, ради всего святого!», - шипит ему в затылок.
- Седой, Маркова ко мне. Место ты знаешь. Поедет с нами. Багажом.
Девушка на руках затихает, изредка всхлипывая.
- Что, Одувашка, поедем ко мне в гости? – нежно воркует тот, кого боятся далеко за пределами страны, - и чего так расплакалась, а?
- Я вспомнила, дядя Лёшик. Вспомнила тот взрыв, - шепчет Вета, устало положив голову на могучее плечо.
Что ей ответил Шувалов, уже не слышно. Гости неторопливо вышли из дома. А растерянный хозяин стоял посреди гостиной, не в силах поверить произошедшему. Гранитной плитой наваливалось осознание: у него отняли его Чудачку!
Седой, предчувствуя что подопечный может натворить дел, вернулся в дом через два часа. Застав двоих друзей на кухне в компании высокоградусного произведения ирландской винокурни. Судя по злым глазам обоих, алкоголь не брал от слова совсем.
- Ну и..? – Грозный откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, - может объяснишь, что произошло?
- Я мало что узнал, дружочек. Вроде когда-то Шувалов работал с ее отцом, начинали вместе строить бизнес. Он ее нянчил с пеленок. Не знаю, что произошло потом, но теперь эта девочка – принцесса его империи. А Марков… у тебя фантазии не хватит придумать то, что с ним сделают. И как долго его заставят жить, проклиная каждый день такой жизни.
- Что ты предлагаешь мне?
- Тебе лучше ее забыть. Не твой уровень, сынок.
- Да ты что? – зло прищурился Грозный.
- Я на полном серьезе. Даже не думай.
- А я все-таки подумаю.
- Тогда ты – не жилец.
- Я сдох, когда ее забрали. Так что мне терять нечего.
Глава 40.
Нестерпимо хотелось нажраться, до полной отключки мозгов и эмоций. И как назло – не получалось. Просидев с Костей до дна очередной бутылки, Грозный плюнул и ушел спать.
В комнате, где еще недавно спала она, было тихо. Казалось, Веснушка сейчас подкрадется сзади с очередной дурацкой выходкой, которые позволены только ей: закроет глаза ладошками, или запрыгнет, уверенно повиснув на шее.
Скинув одежду, Грозный повалился на кровать. Подушка еще пахла ею: весной, нежностью, его девочкой. Как он допустил? Почему послушался Седого? Да, эта «троица» приехала с целой армией. Но и у него ребята не промах. Да, была бы бойня, но все равно был шанс не потерять ее.
Внутри скреблось, ныло и скулило. Он, как брошенный пес, уткнулся в подушку, вдыхая запах ее волос. Малышка, почему ты проснулась именно сейчас? Почему ушла, даже не посмотрев его сторону? Понимание того, что ее отняли и он может больше ее не увидеть, жгло изнутри каленым железом.
Как? Как вообще могло получиться, что его девочка и Шувалов знакомы? Почему ничего не смогли нарыть Костины спецы? Уж не от него ли прятались все эти годы мать и дочь?